«Папа (для) моей дочери»

Папа (для) моей дочери

Татьяна Фомина

– Вадим, что ты делаешь?

– Тише, Иришка. Я так хочу. Не бойся. Ты мне веришь?

…подсказывает подсознание.

Мир покачнулся. В ушах зашумело, кровь стучала в висках, и я без сил опустилась на кровать. Воскрешаю в памяти единственную ночь, так непохожую на все остальные, и чудовищная догадка убивает.

– Этого не может быть, – шепчу пересохшими губами. И тут же вспоминаю то, что было не так.

Ни слова. Ни одного поцелуя. И пальцы, которые касались моих губ, когда с них слетало имя мужа. И… всё остальное. Всё просто кричит, что это был не мой муж.

От неизвестности можно было сойти с ума, и я решила, что хочу знать правду.

– Вадим, это правда, что ты бесплоден? – спрашиваю, глядя в голубые глаза мужа. Вижу, как меняется его взгляд, и уже знаю, что он скажет, но не хочу, чтобы он произносил это вслух.

– Правда, – разрывает сердце ответ.

Мой мир замирает, чтобы через мгновение со звоном разлететься на мелкие осколки. Я до последнего надеялась, что это окажется ложью. Моей идиотской фантазией.

– Так, значит, в ту ночь со мной… был не ты? – Слова даются с трудом. Непонятное чувство близкого конца затопляет душу. – Ты ничего не хочешь объяснить?

– Прости. Я думал, что так будет лучше.

– Лучше? – Я глотаю обиду. – А ты меня спросил?

Моя душа вывернута наизнанку. Боль? Нет. Боли нет. То, что умерло, болеть не может. А моя душа мертва.

– Ириша, – зовёт Вадим, но я его не слышу. Это не мой Вадим. Мой любимый никогда бы так со мной не поступил.

Никак не могу поверить в то, что муж решил подменить себя другим в нашей постели и думал, что так будет лучше.

– И говорить мне, конечно, ты не собирался? – отстранённо задаю вопрос, словно это не я.

– Нет, – слышу ответ. – Клянусь, что такого больше не повторится.

– Не повторится, Вадим. Я ухожу.

– Вадим, что ты делаешь? – шепчу, когда муж закрывает мне глаза чёрным шёлком.

– Тише, Иришка, – горячее дыхание касается моего уха. – Я так хочу. Не бойся. Ты мне веришь?

– Верю, – шепчу в ответ.

Вчера была годовщина нашей свадьбы. Прошло три года, а такое ощущение, что у нас всё ещё медовый месяц. Я до безумия люблю своего мужа и знаю, что это взаимно, ведь каждое утро меня будит самый прекрасный мужчина на свете.

С Вадимом мы познакомились на Ромкином дне рождения. Рома – парень моей лучшей подруги, Леськи. Вообще-то, я не планировала идти на день рождения, понимая, что буду только мешать. Леську и Ромку люблю обоих и очень за них рада.

– Ириш, познакомься, это Вадим. Он из Москвы. – Мне представили Ромкиного родственника, и я больше не слышала Лесиных слов. Смотрела в самые голубые глаза, не в силах отвести взгляд.

– Очень приятно, – бархатный голос обволакивал, лишая возможности дышать.

– И мне, – тихо ответила.

Это было похоже на сумасшествие. Никто и никогда не вызывал во мне таких эмоций. Явно чьими-то стараниями, а не благодаря случайности, Вадим сидел рядом со мной. Моё бедро, соприкасаясь с мужским, горело, а голова никак не хотела соображать. Мозг отключился полностью. Вышла, чтобы остудить пылающие щёки холодной водой, но не успела закрыть ванную, как в дверь просунулась мужская рука.

– Ой, прости! – воскликнула я, не ожидая, что Вадим пойдёт за мной. – Я не хотела сделать тебе больно.

Но мои слова проигнорировали. Вадим зашёл и закрыл дверь. От его близости в маленьком помещении воздух наэлектризовался, и казалось: одна маленькая искра – и рванёт. Сердце бухало в груди, а меня магнитом затягивало в омут небесных бездонных глаз.

– Ириша, – прошептал Вадим, прижимая меня к стене и впиваясь в мои губы.

И я пропала.

Мы ушли вдвоём, и не нужно быть экстрасенсом, чтобы предсказать, что ночь провели вместе.

– Ирка! – орёт в трубку Леся. – Ты где?

– Лесь, всё нормально. Не кричи, пожалуйста, – прошу, покосившись на спящего рядом Вадима.

– Ира! Мне твоя мама звонила тысячу раз!

Чёрт! Мама!

– Что ты ей сказала? – спрашиваю дрогнувшим голосом.

– Я не смогла солгать тёте Наташе.

– Леся, – стону, тяжело вздыхая. – Почему?

– Не знаю. Прости, Ириш. Ты с Вадимом, да?

– Да, – признаюсь.

– Ириш, я не знала, что он будет. Честно.

– Лесь, ты здесь ни при чём. – Сползаю с огромной кровати и иду в ванную, чтобы не разбудить Вадима.

– Ир, он… У него… Ириш, он через месяц женится, – выдавливает Олеська.

– Спасибо, что сказала, Лесь.

– Всё нормально. Правда. Я ни о чём не жалею.

Отключаю вызов и умываю лицо холодной водой.

Я действительно ни о чём не жалею.

Дома вместо завтрака меня ждала лекция мамы. Наверное, это был первый раз, когда совесть не мучила меня, пока я слушала нотацию. Никак. Вадим был моим первым мужчиной, и, как уже сказала Олесе, я об этом нисколько не сожалела.

Успокоив маму тем, что меня никто ни к чему не принуждал, собираюсь на учёбу. Мама горестно качает головой, не веря в то, что её правильная дочь переспала с совершенно незнакомым парнем, которого видела первый раз в жизни.

– Ирка, ты с ума сошла? – налетает на меня Леська, стоит мне перешагнуть порог университета.

– Да вроде нет, таблицу умножения помню, – отвечаю, вспоминая про себя несколько примеров на всякий случай.

– Что – Ира?! Ну переспала с парнем, и что такого? – Стараюсь говорить негромко, но всё равно вижу, что в нашу сторону смотрят.

– Ир, ты же не такая!

– Леся, ты сейчас чего от меня хочешь?

– Бархалей клёвый, но…

– Лесь, я не собираюсь отбирать его у невесты. Да, он бы мог об этом сказать, но что поделаешь – нам обоим снесло крышу.

– И что ты будешь делать?

Хороший вопрос. Выть на луну я не собираюсь, это точно. Может, пожалею себя немного, а может, и не буду. Где-то в глубине души мелькнула мысль, что будет здорово, если я забеременею. Но пока не хочу об этом думать.

Как и предупреждала Леська, от Вадима больше ничего не слышно. Я его понимаю: невеста, все дела. Но и беременности не оказалось. Вот из-за последнего я расстроилась намного больше, потому что ни один из сверстников не вызывал у меня абсолютно никаких симпатий, не говоря уже о возможной близости. Леська до этого частенько меня дразнила, говоря, что я так и останусь глубокой девственницей. Девственницей я уже не останусь, но вот жить в одиночестве, кажется, придётся. После Вадима ни на кого не хотелось даже смотреть.

Новогодние каникулы предстояло провести без компании подруги. Леська с Ромкой решили рвануть на горнолыжный курорт. Немного странное желание, учитывая, что снега и у нас хватает. Только гор, правда, нет.

Олеся долго извинялась, что бросает меня одну, но Ромка уже давно горел этой идей.

– Леся, вали ты уже! Я спокойно посмотрю новогодние каналы и буду лопать оливье прямо из тазика.

Насчёт каналов я, конечно, солгала, как, впрочем, и с оливье, но надо же было как-то успокоить подругу.

– Может, ты с нами поедешь? – спрашивает Леся.

Я даже соком подавилась. Нет уж. Такого счастья мне не надо! Имелся, конечно, маленький шанс, что и Вадим будет там, но я решила, что лучше не стоит встречаться. Тем более он уже женат. Насколько я помню (а память меня ещё не подводила), свадьба должна была состояться три дня назад. Странно, что Ромка с Лесей на неё не поехали. А может, они как раз на курорте и встретятся. Не знаю. Но спрашивать не стала.

– Ирина, к тебе пришли. – Мама сурово смотрит на меня. Честно говоря, даже не помню, когда в последний раз она называла меня полным именем. Вроде я больше нигде не накосячила.

Спрашивать кто – бесполезно. Если бы мама хотела, сказала бы сразу, а так мне приходится гадать, пока иду из комнаты в коридор. Мама ещё и на порог гостя не пустила! Это вообще на неё не похоже!

Открываю дверь и застываю на месте: передо мной стоит Вадим в лёгком для наших морозов пальто и заснеженной шапке. Снег уже начал таять, превращаясь в мокрые дорожки.

– Вадим? Ты что тут делаешь?

– Ириш, я приехал за тобой, – слышу и не верю своим ушам.

– А невеста?

– Алла сама отменила свадьбу. Я рассказал ей про тебя, и она всё поняла.

Такое вообще бывает?

– Заходи, – предлагаю пройти.

В коридоре стоит мама и буравит нас своим рентгеновским взглядом.

– Мама, это Вадим.

– Здравствуйте, Наталья Сергеевна.

Через два месяца мы поженились. Вадим оплатил маме перелёт в Москву на нашу свадьбу и, кажется, сумел загладить свою вину перед ней. Я же не верила своему счастью. И вот уже прошло три года. Вадиму удалось вырвать несколько денёчков, чтобы мы смогли отдохнуть вдвоём. Его занятость, пожалуй, единственное, что омрачало нашу семейную жизнь.

– Я сейчас, – шепчет муж, оставляя меня.

Становится прохладно. Хочу пошевелить руками, но не могу: путы не давят, но и не дают рукам свободы. Глаза завязаны. Такой беспомощной я себя ещё не чувствовала. Беспомощной, любимой, счастливой.

Лёгкое дуновение касается кожи.

– Вадим? – шепчу.

Чувствую, как постель прогибается под тяжестью его тела.

– Вадим! – умоляю, но губ касаются, заставляя меня замолчать.