«Как тебя зовут? Азбука любви»

Стас Колокольников

Как тебя зовут? Азбука любви

Amantium irae amoris integratio

(Гнев влюбленных – возобновление любви)

Время остановилось. И тайная легкость пронзила сердце смарагдовой стрелой богини Нейт. Любовь, прежде пойманная в сети времени, блуждавшая по его коридорам, вернулась и легла у моего порога. Что же это было? Волшебство? Истина? Или наваждение избалованного сознания, способного на любые фокусы?

Ответ я знал. И то, и другое, и третье.

Она лежала в моей постели, божественная в своей наготе и курила сигарету. Я не любил, когда курят в постели, но ей отказать не смог.

– О чем ты задумался? – спросила она.

– Ни о чем, – ответил я. – Просто лежу и смотрю на тебя.

Она выдохнула дым и усмехнулась. Она поняла, что мои мысли где-то далеко. Хотя на самом деле – нигде. Потому что время остановилось, легло пылью под ноги. И это была долгожданная пауза. Мгновения настоящего блаженства, когда любовь и свобода, помноженные друг на друга, всюду.

– Если ты меня больше не хочешь, то я, пожалуй, пойду домой, – сказала она.

– С чего ты взяла? – спросил я.

– О чем ты все-таки думаешь? – повторила она свой вопрос. – Ты меня с кем-то сравниваешь?

– Не угадала.

– А я не собираюсь угадывать, сейчас оденусь и пойду.

– Куда-нибудь.

– Не уходи, – я привлек её к себе. – Давай еще полежим. Так хорошо просто лежать и не чувствовать времени.

Она тихо утробно засмеялась и прижалась ко мне.

– Только не надо меня ни с кем сравнивать? – прошептала она в самое ухо, от чего по моему телу побежали горячие волны.

Вам не приходилось читать трактат «О любовном бешенстве Андрея Французского»? Нет. Жаль. Да и мне не приходилось, на полке лежала лишь иллюстрация гравюры с обложки первого издания. Но стоило только представить, о чем там речь, как орган любовного бешенства сразу расправлялся поднятым на ветру стягом и крепчал как китовый ус. Задыхаясь от желания, я теребил штаны и не находил себе места.

И вот наступило утро, с которого не надо было ничего представлять, любовь лежала со мной под одним одеялом и крепко прижималась горячими грудками. Нам было хорошо вместе, бесконечные любовные etourderie (шалости) сводили с ума.

Стас Колокольников

Как тебя зовут? Азбука любви

Amantium irae amoris integratio

(Гнев влюбленных – возобновление любви)

Время остановилось. И тайная легкость пронзила сердце смарагдовой стрелой богини Нейт. Любовь, прежде пойманная в сети времени, блуждавшая по его коридорам, вернулась и легла у моего порога. Что же это было? Волшебство? Истина? Или наваждение избалованного сознания, способного на любые фокусы?

Ответ я знал. И то, и другое, и третье.

Она лежала в моей постели, божественная в своей наготе и курила сигарету. Я не любил, когда курят в постели, но ей отказать не смог.

– О чем ты задумался? – спросила она.

– Ни о чем, – ответил я. – Просто лежу и смотрю на тебя.

Она выдохнула дым и усмехнулась. Она поняла, что мои мысли где-то далеко. Хотя на самом деле – нигде. Потому что время остановилось, легло пылью под ноги. И это была долгожданная пауза. Мгновения настоящего блаженства, когда любовь и свобода, помноженные друг на друга, всюду.

– Если ты меня больше не хочешь, то я, пожалуй, пойду домой, – сказала она.

– С чего ты взяла? – спросил я.

– О чем ты все-таки думаешь? – повторила она свой вопрос. – Ты меня с кем-то сравниваешь?

– Не угадала.

– А я не собираюсь угадывать, сейчас оденусь и пойду.

– Куда-нибудь.

– Не уходи, – я привлек её к себе. – Давай еще полежим. Так хорошо просто лежать и не чувствовать времени.

Она тихо утробно засмеялась и прижалась ко мне.

– Только не надо меня ни с кем сравнивать? – прошептала она в самое ухо, от чего по моему телу побежали горячие волны.

Вам не приходилось читать трактат «О любовном бешенстве Андрея Французского»? Нет. Жаль. Да и мне не приходилось, на полке лежала лишь иллюстрация гравюры с обложки первого издания. Но стоило только представить, о чем там речь, как орган любовного бешенства сразу расправлялся поднятым на ветру стягом и крепчал как китовый ус. Задыхаясь от желания, я теребил штаны и не находил себе места.

И вот наступило утро, с которого не надо было ничего представлять, любовь лежала со мной под одним одеялом и крепко прижималась горячими грудками. Нам было хорошо вместе, бесконечные любовные etourderie (шалости) сводили с ума.