«Моя (не)зависимость»

– Поедешь за ней?

– Упрямый, – вздохнул отец, но смирился с тем, что никакими доводами меня не отговорить.

– Какой есть, – буркнул я.

Все самое необходимое я уже собрал. Вещей оказалось немного. Главное, чтобы матушка не прознала о моем отъезде, иначе вручит мне полный багажник кастрюль да пирожков. А так сообщу ей уже по факту.

– И даже Зверя не боишься? – хмыкнул батя.

– Я ж не совсем контуженный, – буркнув, взглянул на отца. – Но скажу сам. Когда время придет.

– Схавает она тебя, сын, – вздохнул папка, мрачно наблюдая за тем, как я шнурую ботинки. – Прожует и выплюнет.

– А мне уже терять нечего, – я усмехнулся в ответ. – Сам все знаешь.

Отец оттолкнулся плечом от стены, шагнул ближе. Отцовская ладонь, сжавшая мое плечо, была уверенной и твердой.

Вячеслав Пчелкин, которого чаще звали Кирпичом, дал мне не только фамилию, но и достойное воспитание. Иногда ремнем, иногда советом растил из меня мужика. И я был ему благодарен. Но пришло время, когда нужно самому решать, как жить дальше.

– Я звякнул ребятам. Они уже ждут тебя, будешь под их присмотром. Зарплатой не обидят, помогут всегда, – сухо произнес отец.

– Да зачем, па? Сам справлюсь! – отмахнулся я.

– Киря, не начинай! Вот, держи, – отец сунул банковскую карту в мой карман. – На мелкие расходы. И от работы не отказывайся. Матери так спокойнее будет.

– Ладно, – согласился я.

Папка прав, в большом городе никогда не помешают проверенные люди, да и работа не лишняя. Кто еще возьмет меня, деревенщину без диплома? А так, клуб престижный, работа привычная.

– Мужчины! Стол накрыт, гости уже на пороге! – звонко прокричала мама.

– Ну вот, пора, – вздохнул отец.

Я подхватил рюкзак, собираясь исчезнуть из родительского дома прямо так, через окно, ведущее на крышу гаража, а там уже оседлать байк и помчаться навстречу судьбе. Но что-то заставило задержаться, бросить взгляд в другое окно, из которого просматривался двор.

Эту фигурку я узнал бы из миллиона других. Где угодно рассмотрел бы.

Ее я чувствовал кожей и каждым нервом.

– И что? Уже не торопишься сбежать из дома в день своего совершеннолетия? – насмешливо поинтересовался батя. – Беги, чего тормозим?

– Поедешь за ней?

– Упрямый, – вздохнул отец, но смирился с тем, что никакими доводами меня не отговорить.

– Какой есть, – буркнул я.

Все самое необходимое я уже собрал. Вещей оказалось немного. Главное, чтобы матушка не прознала о моем отъезде, иначе вручит мне полный багажник кастрюль да пирожков. А так сообщу ей уже по факту.

– И даже Зверя не боишься? – хмыкнул батя.

– Я ж не совсем контуженный, – буркнув, взглянул на отца. – Но скажу сам. Когда время придет.

– Схавает она тебя, сын, – вздохнул папка, мрачно наблюдая за тем, как я шнурую ботинки. – Прожует и выплюнет.

– А мне уже терять нечего, – я усмехнулся в ответ. – Сам все знаешь.

Отец оттолкнулся плечом от стены, шагнул ближе. Отцовская ладонь, сжавшая мое плечо, была уверенной и твердой.

Вячеслав Пчелкин, которого чаще звали Кирпичом, дал мне не только фамилию, но и достойное воспитание. Иногда ремнем, иногда советом растил из меня мужика. И я был ему благодарен. Но пришло время, когда нужно самому решать, как жить дальше.

– Я звякнул ребятам. Они уже ждут тебя, будешь под их присмотром. Зарплатой не обидят, помогут всегда, – сухо произнес отец.

– Да зачем, па? Сам справлюсь! – отмахнулся я.

– Киря, не начинай! Вот, держи, – отец сунул банковскую карту в мой карман. – На мелкие расходы. И от работы не отказывайся. Матери так спокойнее будет.

– Ладно, – согласился я.

Папка прав, в большом городе никогда не помешают проверенные люди, да и работа не лишняя. Кто еще возьмет меня, деревенщину без диплома? А так, клуб престижный, работа привычная.

– Мужчины! Стол накрыт, гости уже на пороге! – звонко прокричала мама.

– Ну вот, пора, – вздохнул отец.

Я подхватил рюкзак, собираясь исчезнуть из родительского дома прямо так, через окно, ведущее на крышу гаража, а там уже оседлать байк и помчаться навстречу судьбе. Но что-то заставило задержаться, бросить взгляд в другое окно, из которого просматривался двор.

Эту фигурку я узнал бы из миллиона других. Где угодно рассмотрел бы.

Ее я чувствовал кожей и каждым нервом.

– И что? Уже не торопишься сбежать из дома в день своего совершеннолетия? – насмешливо поинтересовался батя. – Беги, чего тормозим?