«Жена Демона»

Жена Демона

Мила Ваниль

— Хей, Полли! Тебе помочь?

Голос Мастера доносится сквозь гул в ушах. Перед глазами красная пелена, и малейшее движение отзывается болью во всем теле.

Просить о помощи стыдно, но и от предложения отказываться глупо. Особенно, когда невозможно пошевелиться после порки. Последняя позорная сцена. Последний взнос, и долг будет покрыт. Это должно радовать, однако внутри — пустота.

— Д-да, сэр…

Говорить трудно, во рту пересохло. Добраться бы до комнаты отдыха: там есть бутылочки с водой, лед и софа, где можно отлежаться.

— Молодец, крошка. Красиво отработала.

Плевать. Этим нельзя гордиться.

Больно… Как же больно…

И слезы все еще текут по лицу — теплые, соленые.

— Ты б умылась, — говорит Мастер. — Помочь?

В комнате отдыха сегодня пусто. Съемки закончились поздно, девочки разошлись. Обычно кто-нибудь всегда ждет последнюю, чтобы помочь — подать воду, принести лед. Но Агни предупредила, что спешит на встречу.

Это даже хорошо, что никого нет. Можно уйти молча, не прощаясь. И забыть все, как страшный сон…

— Лед закончился, — сообщает Мастер, покопавшись в холодильнике. — Я принесу. Воду держи.

— Ой, хватит уже. «Сама, сама…» Отдыхай. Часа хватит? Потом могу подбросить домой.

Это как-то… непривычно. Мастер никогда не интересовался ею после съемки. Выпорол — и забыл. А сейчас как будто почувствовал, что все закончилось. Хочет узнать, где она живет?

— Не зачем, а почему, — ворчит он. — Не спорь. Отдыхай, я за льдом.

Вытянуться на софе — сомнительное удовольствие. Покрывало воняет потом, сигаретным дымом и прогорклым жиром. Но выбора нет, прилечь можно только здесь. Софа стоит у стены, в дальнем углу подвальной комнаты, а тусклая лампа горит над дверью. Но темнота только в радость. После порки хочется спрятаться ото всех.

Боль растекается волнами, обжигает огнем. Быстрее бы приложить лед к пылающим ягодицам…

Тихо скрипит открывающаяся дверь. Слышатся тяжелые шаги. Мастер вернулся. Так не хочется открывать глаза…

Широкая ладонь зажимает рот. Испуг такой сильный, что перехватывает дыхание, и нет возможности пошевелиться. А потом… кричать и сопротивляться — поздно. И бесполезно.