«Собаководы»

Собаководы

ГЛАВА 1. Немец

ГЛАВА 1. Немец

Летом я вернулся домой. После утомительного стыковочного рейса в Париже хотелось увидеть Пулково и умереть от усталости. С этой пересадкой был мой косяк, опять взбрыкнул на грамотное материнское предупреждение, что билетов может не быть — туристический сезон, а я, как обычно, включил барана. Ну, вот и поделом мне, не маленький уже. Через год закончу колледж искусств и смогу полноценно подменять мать в семейном бизнесе. А уж мысль о личном шоуруме в будущем вообще делала меня счастливым. Почти идеальная жизнь отпрыска успешной бизнесвумен. Папа не дожил.

А почти идеальная, потому что все мои амурные интересы были окрашены в лазоревый цвет. Яркий и чистый. Но я был одинок, как небо. Все мои надежды на римские клубы и итальянскую страстность не оправдались. Я, оказывается, увяз сердцем в несбыточной мечте о единственном и любимом. Но я все-таки реалист — дал себе год поиска, и потом во все тяжкие.

Дачный поселок «Черная речка» был в идеальном месте — недалеко от города, лес и тишина. Поэтому ничего удивительного, что, когда я подъезжал к съезду на грунтовку, чуть поодаль увидел рекламный щит коттеджного городка какого-то супер плюс класса. Маленький дачный поселок отделялся от нуворишей лишь прослойкой леса, кстати, с отличной грибницей. С дедом летом всегда там гуляли, а теперь вот один бродить буду. Я сбавил скорость, и мой старый фольц, бурча мотором, ловил все неровности дороги корпусом. Кори спала на заднем сидении. Я глянул в зеркало и улыбнулся: совсем старушка уже, шерстка не такая кудрявая и блестящая, как была раньше. Бабуля ее совсем крохой подобрала, думали, метис, а оказалось - чистокровный пудель.

Свернул на третьем повороте, проехал местный родник, у которого на обочине всегда стояла очередь из машин, завернул у пожарного водоема с перекошенным знаком и наконец-то остановился у старой железной калитки с навесным замком. Быстро оглядев домик, облегченно выдохнул и зазвенел ключами. В этом году обошлось без мародерства. Ничего ценного в доме не было, но бомжи умудрялись все равно что-то найти и украсть.

Сразу открыл окна, чтобы проветрить комнату и кухню от спертого запаха. Залез на мансарду, чтобы и там отпереть раму, прошел мимо деревянных опор для крыши, которые дед так и не заделал, и замер, глядя на старые зарубки: 1 метр, 1 метр 10 сантиметров, 1 метр 30 сантиметров — на этом росте новые отметки закончились. Я неосознанно подошел и провел по углублениям пальцами. Сразу накатила тоска, грудь сжало, как при быстром погружении под воду. Столько лет прошло, а все равно глухая боль в сердце, как кусок от хлеба отломили, и он стал грубой коркой обрастать, забирая всю прежнюю мягкость. Я моргнул пару раз и вернулся к своим делам. Хозяином фазенды буду последний год— мама, как и все участники местного кооператива, решила взять деньгами и освободить свой участок под застройку того самого коттеджного городка. Значит, у меня всего две недели первобытного счастья.

Я спустился вниз и быстро переоделся в старый спортивный костюм, надел дедовские резиновые сапоги, нашел его кепку и напялил на голову, кинул складной нож в пахнущую сыростью и травами плетеную корзину, аккуратно пристегнул поводок к ошейнику Кори и пошел на грибную разведку. В леске было хорошо. Птички что-то щебетали, самые говорливые перекрикивали друг друга, насекомые не борзели, так что даже не пришлось химией обливаться. Гуляй, наслаждайся, да мимоходом желтые призы находи. Прямо квест — «Марио ин зе форест». Лисичек было достаточно, я срезал лесное лакомство, как учил дед, мелких не трогал, не наглел с уловом. Все бережно надо делать, как в отношениях. Не обидеть, не сломать, ко всему с вниманием.

«То-то ты, Антошка, не вылезаешь из романтических отношений. Все гей-красавцы мира оценили твой подход к любви», — цинично обрубил я свои мысли. Против правды не попрешь — яркая сексуальность куда продуктивнее, а с моими белыми кудрявыми вихрами и со взором горящим юности нежной только в секс-ролевку записываться «молодого аристократа соблазняет кузнец».

«Да и там все равно раком поставили бы», — опять закончил я глупую мысль. Романтика с коленно-локтевой у меня мало связывалась в узел любви.

— Эй, пацан, ты что здесь ошиваешься?

Я чуть корзину не выронил. Слух вроде хороший, а не слышал я, чтобы кто-то по лесу шуршал поблизости. Я обернулся и замер. Позади меня стоял небритый мужик, одетый в какую-то замызганную одежду, а около ног стояла немецкая овчарка. На дачника похож не был — одежда уж совсем рабочая, видимо, из местных рабочих.

— Я грибы собираю, — неуверенно ответил я, но потом взял себя в руки и четко задал вопрос: — А в чем, собственно, дело?

— Так, чужая территория. Вали отсюда.

«Интеллигент попросил удалиться», — перефразировал я в мыслях и также отбрил:— Мужик, ты что-то попутал, лесок — часть дачного кооператива.

«Мужик» посмурнел и пристально меня по кирпичику взглядом разобрал. Тут неожиданно Кори отмерла и решила зазнакомиться с его псиной. Я был против, удержав от приближения поводком.

— Да мы не кусаемся, пацан. Пусть обнюхаются. Попутал, говоришь? Может, и попутал. Заработался.

«Или перепил», — продолжил я свое мысленное пояснение. Вид у него был помятый и отталкивающий. В отличие от овчарки, которая виляла хвостом вместе с Кори.

Тут этот рабочий заглянул ко мне в корзину, хмыкнул и хитро так проговорил:

— Пацан, а ты ж поганок набрал. Эк ты дурной, совсем в грибах не разумеешь. — М смотрел на меня совершенно серьезно. — Или травануться захотел?

— Нет, — покачал я головой, все ожидая, что тот усмехнется или скажет, что «пошутил», но мужик продолжал:

— Пересыпь мне, я выкину. А грибами с картошкой могу угостить, если так охота.

Не, ну прямо Ди Каприо местного масштаба, даже чем-то внешне похож. Лесной выхухоль, блин. Я, не долго думая, решил подыграть.

— Да вы что, как поганки?! — картинно закатил глаза и состроил печальную моську. — Я думал, лисички. По картинкам в мобильном сверял. — И театрально так закусил губу.

Выхухоль меня ударил по плечу и оскалил подозрительно белоснежные зубы для его небритой рожи.

— Не расстраивайся, тут годы практики нужны. Пошли, угощу, заодно ты мне компанию составишь, а то надоело тут торчать одному в бытовке, — забирая мою корзинку с уловом.

«Ловкость рук и никакого обмана».

Чтобы перестраховаться, да и из образа не выпадать, я продолжил свою игру, выстраивая в голове возможные варианты мщения за поруганную честь грибника. Собаки вели себя очень спокойно, не отвлекая на себя, точнее позволяя хозяевам дурить друг другу мозги. Я направил камеру телефона на мужчину и щелкнул затвором, потом невинно сказал:

— Я маме вашу фотографию отправлю и имя. Как вас зовут, кстати? А то мне с незнакомыми нельзя уходить.

«Мальчик-одуванчик, прямо маменькин сынок». — План мести был почти готов.

— Борис, — неуверенно ответил мужик. А я поставил галочку напротив мысленного счета — 1-0 в мою пользу.

— Бо-рис, — по слогам повторил я, вбивая в сообщение имя, нажал отправить и снова по-детски улыбнулся. — Очень приятно, а я Тоша.

Мужик уже явно не рад был, что развести меня решил, но вечер с ясельной группой я ему обеспечу. Мои лисички ему в горле встанут. Незаметно убрал нож во внутренний карман, так, на всякий случай, люди сейчас непредсказуемые. И пошел следом за ним, зло поглядывая на свои грибы, которые аппетитно лежали в моей корзинке. Вышли мы к большому забору элитного поселка, выхухоль отпер массивную калитку ключом и впустил меня внутрь. На огромном участке действительно ничего не было, кроме бытовки. Даже машины не увидел.

Внутри домика было уютно, никаких пустых пивных банок и мусорных вонючих пакетов — лесной выхухоль оказался мужиком практичным и житейски подкованным. А еще меня поразил дизайн. Ничего странного или вычурного, просто то, что в бытовке было сделано зонирование, кровать на деревянном каркасе, как ложе, дорогая турка на плитке, простенькие римские шторы на окнах — все это создавало ужасный диссонанс в моей голове.

— Это хозяин так обустроил? — спросил с восторгом, который совсем не хотел показывать в образе «мальчика Тоши», но дизайнер во мне был сильнее.

— Хозяин, он строитель, девелопер.

— Понятно, чувствуется основательный подход. — Я неосознанно дотронулся до турки, провел пальцами по ручке — очень красивая работа.

— Да, он мужик основательный, блестящей упаковкой его не обманешь, авторитет, — подтвердил мои слова выхухоль, пристально меня рассматривая снова, но молча полез в мини-холодильник за контейнером. Скоро на сковородке разогревалась картошка с грибами, а по комнатке поплыл вкуснейший аромат, который прочно в моем мозгу был связан с летом и дачей. Собаки мирно спали около входа, придавая особый домашний уют.

— Уважаете? — уже предвкушая победу в моей личной вендетте.

— Уважаю, — просто, но так емко для моей затеи ответил выхухоль. Нервишки-то я ему сейчас попорчу.

— Даже несмотря на то, что он гей? — удивленно заморгал «мальчик Тоша». Выхухоль замер, потом побелел, потом весь ощетинился.

— Это с чего же такие выводы? — говорок из речи пропал, и мне стоило бы прикусить язык, но «Тоша» требовал морального возмещения за лисички.

— Так занавесочки стильные и кровать, вон, как оформлена. — Махнул небрежно рукой. — А еще турка, вон, какая экзотичная, — врал на ходу, неся какую-то ахинею, — натуру не спрячешь.