День ужасный. С утра небо хмурое, а еще мерзкий холодный дождик и ветер, бросающий под ноги опавшие, уже пожухшие листья. Погода на улице совпадает с тем, что творилось в моей душе. Там уже пять лет хозяйничала тусклая поздняя осень, с вечным плачем и промозглостью. И никакой надежды на избавление, никакой надежды на наступление зимы, а потом весны. Моя жизнь — вечная осень, постоянная слякоть.
Машина остановилась у красивых ворот нашего загородного дома. Сердце замерло. Как же не хочется возвращаться в свою золотую клетку. Глянула на часы. Без пяти минут полседьмого вечера. Усмешка невольно появилась на губах. Я научилась быть максимально пунктуальной. Конечно, с ним и не такому научишься. Нажала на кнопку пульта, прикрепленного к связке с ключами, и гаражные ворота медленно поднялись вверх. Машина заехала на территорию двора. Все, клетка опять захлопнулась! Впрочем, она захлопнулась давным-давно, еще пять лет назад, когда я при свидетелях сказала «да» в ЗАГСе. Просто в этом доме своя несвобода ощущалась максимально остро. Порой казалось, что даже мое дыхание под его контролем.
Очень странно... Почему-то окошки не горят. Машина Роберта Евгеньевича стояла в гараже, значит, он дома. Для послеобеденного сна поздновато... Как всегда, дом пугал своей мрачностью. Руки дрогнули, ключи упали на каменную дорожку. В этом скопище металла, стекла и современных материалов нет места уюту. Это клетка, дорогая, эксклюзивная, но клетка! Подняла продрогшими пальцами ключи и пошла к стеклянной двери дома. Щелкнула выключателем, желая включить освещение. Ничего не произошло... Сегодня такие сильные порывы ветра, возможно, из-за этого проблемы с электричеством. Без света дом казался еще более мрачным и темным, угнетающим своей угрюмой неприветливостью. По коже прошелся холодок… Отчего-то стало вдруг не по себе. Ощетинилась, словно кошка, почувствовав угрозу непонятного происхождения. Такое ощущение, что из этой темноты за мной кто-то наблюдает, внимательно смотрит за каждым движением.
— Роберт Евгеньевич! — позвала я мужа.
Тишина. Давящее, пугающее беззвучие. И только ветер за окном жалобно завывает, словно он тоже вот уже лет пять постоянно страдает.
— Роберт Евгеньевич!? — на этот раз мой голос звучал громче.
Комментарии к книге «Допрос с пристрастием», Марина Дмитриева
Всего 0 комментариев