«Одинокая лисица для мажора»

Чередий Галина

Одинокая лисица для мажора

— Мам! — Худенькая рыжая девочка лет тринадцати приоткрыла дверь комнаты и опасливо заглянула внутрь. — Ма-а-ам!

— Что, блин?! — раздался раздраженный женский голос. — Твою мать же! Вечно ты не вовремя, Лидка!

Необыкновенной красоты блондинка, чей не совсем уже юный возраст едва ли угадывался, гневно зыркнула на дочь. Она как раз красила тушью ресницы, и рука дрогнула, отчего на веке появились черные тонкие черточки.

— Мам, я поговорить хочу… попросить… — осторожно начала девочка, но женщина оборвала ее.

— Если ты опять про свой чертов аквариум, то даже и не начинай! — ткнула она в ее сторону кисточкой и снова отвернулась. — Не до этого сейчас, да и на кой? Тащить его при переезде за собой я не собираюсь, а бросим, так ты мне истерики закатывать начнешь? Нет — и все!

— Я не об этом, — передернула визитерка острыми плечиками, будто ее пробрало сквозняком. — Аквариум мне и так дядя Валера пообещал.

— Валера! — внезапно рявкнула блондинка, резко разворачиваясь к ребенку. — Сколько раз тебе говорить, что ты должна звать его по имени. Или папой. Не забывайся! Ты же знаешь, что можешь спалить нас этими своими оговорками!

— Мам, я не хочу, — резко выдохнув, как перед прыжком в воду, девочка вздернула подбородок.

— Что за выкрутасы опять, Лидка? — Блондинка шагнула ближе и пронзила дочь пристальным взглядом. Та снова поежилась, но повторила:

— Я не хочу… ничего.

— В смысле?

— Не хочу больше переезжать. Не хочу… делать это снова. Дядя Валера хороший, мам. Давай с ним останемся, а?

— Ты что несешь, Лидка? Какой “останемся”?

— Мам, он же любит тебя, я же вижу, — подавшись к матери, торопливо затараторила девочка. — И не жалеет для нас ничего. И дом у него хороший, большой. И со мной он разговаривает, мам, по-настоящему, не плевать ему на меня…

Хлесткая пощечина оборвала ее речь, и девочка-подросток отшатнулась, прижав ладонь к лицу и глядя на родного человека даже не с испугом — с обреченностью. Она, к сожалению, знала, каким будет ответ.

Чередий Галина

Одинокая лисица для мажора

— Мам! — Худенькая рыжая девочка лет тринадцати приоткрыла дверь комнаты и опасливо заглянула внутрь. — Ма-а-ам!

— Что, блин?! — раздался раздраженный женский голос. — Твою мать же! Вечно ты не вовремя, Лидка!

Необыкновенной красоты блондинка, чей не совсем уже юный возраст едва ли угадывался, гневно зыркнула на дочь. Она как раз красила тушью ресницы, и рука дрогнула, отчего на веке появились черные тонкие черточки.

— Мам, я поговорить хочу… попросить… — осторожно начала девочка, но женщина оборвала ее.

— Если ты опять про свой чертов аквариум, то даже и не начинай! — ткнула она в ее сторону кисточкой и снова отвернулась. — Не до этого сейчас, да и на кой? Тащить его при переезде за собой я не собираюсь, а бросим, так ты мне истерики закатывать начнешь? Нет — и все!

— Я не об этом, — передернула визитерка острыми плечиками, будто ее пробрало сквозняком. — Аквариум мне и так дядя Валера пообещал.

— Валера! — внезапно рявкнула блондинка, резко разворачиваясь к ребенку. — Сколько раз тебе говорить, что ты должна звать его по имени. Или папой. Не забывайся! Ты же знаешь, что можешь спалить нас этими своими оговорками!

— Мам, я не хочу, — резко выдохнув, как перед прыжком в воду, девочка вздернула подбородок.

— Что за выкрутасы опять, Лидка? — Блондинка шагнула ближе и пронзила дочь пристальным взглядом. Та снова поежилась, но повторила:

— Я не хочу… ничего.

— В смысле?

— Не хочу больше переезжать. Не хочу… делать это снова. Дядя Валера хороший, мам. Давай с ним останемся, а?

— Ты что несешь, Лидка? Какой “останемся”?

— Мам, он же любит тебя, я же вижу, — подавшись к матери, торопливо затараторила девочка. — И не жалеет для нас ничего. И дом у него хороший, большой. И со мной он разговаривает, мам, по-настоящему, не плевать ему на меня…

Хлесткая пощечина оборвала ее речь, и девочка-подросток отшатнулась, прижав ладонь к лицу и глядя на родного человека даже не с испугом — с обреченностью. Она, к сожалению, знала, каким будет ответ.