«Плохие мальчики не влюбляются»

Эля Пылаева

Плохие мальчики не влюбляются

— Раф, — шепчет брат, толкая меня плечом в плечо. — Царевы вернулись.

Смотрю в панорамное окно гостиной. Живая изгородь между их домом и нашим едва ли достигает метра. Какая-то суета во дворе, тачки…

— Может, дом продали?

— Неа. Если бы продавали, дед бы его выкупил.

Даниэль прав. Дед бы забрал эту землю, прилегающую к нашим владениям.

Царевы для меня — это неприятная нервная тахикардия и Динка. Мелкая, тощая, жалкая, бесцветная дуреха. Нас связывает один неприятный секрет. То, что я бы очень не хотел, чтобы выплыло. Мне, правда, стыдно… Чем я становлюсь старше, тем мне хреновее из-за того эпизода.

— Раф, ты чего? Возвращением кузнечика впечатлился? — с сарказмом ухмыляется брат.

Кузнечик, да. Все звали ее потом так…

Нам было по тринадцать, когда мы виделись в последний раз. Брат не знает об этом. Не знает никто. Она промолчала.

— Даниэль, Рафаэль… — задумчиво смотрит результаты наших тестов тьютор.

Мы со старшим братом очень похожи. Хотя разница у нас в три года. Темноглазые. Практически с идентичными чертами лица. И даже одинаковая ухмылка на одну сторону. И, несмотря на то, что дед нам обоим выбрал ангельские имена, мы далеко не ангелы. Скорее — наоборот.

— У вас обоих очень мощное «персоналити». Особенно у тебя Рафаэль. Но это тебе скорее мешает в достижениях. Ты чувствуешь себя особенным и без достижений. Это печально.

— Каждый чувствует себя особенным, — пожимаю я плечами.

— Если ты действительно уникальный — прояви это.

— Зачем? Мне достаточно знать самому.

— Но ты же можешь достигать большего.

— Дайте мне мотивацию! Какой смысл рвать пятую точку, чтобы кому-то что-то доказать?

— Я дам тебе мотивацию, — скрипучий голос деда сзади.

Судя по интонации, я встрял!

— У меня не было никаких привилегий, я достиг всего сам, поднявшись из нищеты. И думал, буду ступенью, чтобы мои потомки достигли большего. Но мальчик Рафаэль решил просто лечь на «ступеньку» и любоваться видом?

— Дед! — подскакиваю я, разворачиваясь к нему.

Тьютор тактично оставляет нас, забирая тесты.

— Ты бросил все, чем занимался, несмотря на то, что достигал успеха играючи. Бальные танцы, шахматы, плавание, скрипку…

— Это становилось скучно, — перебивая, оправдываюсь я.

— Молчи! — беззвучно говорит Дан, качая мне головой.

— А что тебе весело? — ползут вверх брови деда.

Набираю в грудь воздуха, чтобы ответить, но ни один ответ деду не понравится. И я затыкаюсь, ничего не сказав.

— Ну? — требовательно. — Швыряться моими деньгами? Покер-турниры? Тусовки? Игры твои позорные на девочек?

Опускаю взгляд.

— Покер — это интеллектуальная игра, — зажмуриваюсь я.

— Четыреста тысяч ты просадил в покер за прошлый месяц. Вынужден констатировать, что с интеллектом у тебя беда.

— Форс-мажор! В позапрошлом я выиграл двести.

— Не позорься, — скептически смотрит на меня дед.

— Окей, — вздыхаю.

— Никаких больше привилегий. Они тебя испортили. На твоей карте теперь лимит, и я внимательно слежу за успехами.

— Какой лимит? — сглатываю я.

— Очень скромный, Раф, очень. Научись использовать деньги с умом. И я жду свершений. Иначе, зарабатывать на Оксфорд будешь покером.

Да, черт возьми!

— Даниэль, удачи на собеседовании, мой мальчик. Не подведи меня.

Дед уходит. Встречаемся с Даном взглядами. Сегодня он уезжает в Лондон, к родителям. У него собеседование на факультет бизнеса в Оксфорде. Дед готов оплачивать обучение. Он считает это выгодным вложением. Дан — любимчик. Будет ли такая возможность у меня — большой вопрос.

— Дан, пока ты будешь в отъезде, дай мне свои права, — прошу у него.

Восемнадцати мне еще нет, но я прекрасно гоняю с его доками. Гаишники по фотке трехлетней давности нас не различают.

— Держи, — протягивает мне, доставая из заднего кармана. — Не спались только. И, Раф… Не забудь загнать ее в химчистку после своих запилов.

Стоя перед зеркалом у входной двери синхронно поправляем галстуки.

Выхожу проводить брата. Через живую изгородь встречаюсь мельком взглядом со светловолосой девушкой. Мой взгляд залипает. Интересная девочка… Даже не смотря на пирсинг в губе, берцы и комбинезон-милитари, которое я, к слову сказать, терпеть не могу. Яркая, стройная. Ловлю что-то знакомое в разлете ее темных бровей.

Сердце, вдруг, сбиваясь с ритма, мощным толчком швыряет кровь мне в лицо.

— Динка?.. — открываю я ошарашенно рот.

Да ну нахрен!

Она. Точно. Глаза ее — светло-голубая радужка обведена темно-синей каймой. Как у змеи. И взгляд… Далеко не восхищенный как раньше. Скорее — наоборот.

— Как жизнь, ангел? — прищуривается она, заносчиво вздергивая подбородок.

— А… нормально, — теряюсь я от неожиданности.

— Хм. Исправим…

Глава 1. «Травматолог»

Дагер. Я ждала этой встречи. Нет, правда ждала! Это как встреча с детским кошмаром. Чтобы закрыть этот, как его — гештальт!

Кошмаром была моя детская влюбленность в него. И вот… Разглядываю. И — да: хотелось бы чтобы он был некрасив, тощ, прыщав. Долбанулся бы разок головой, и подшаркивал ножкой. Но — нет. Все еще красив, гад. Возмужал, вытянулся, оброс мясцом. Холенный. И все такие же роскошные густые ресницы.

— Как дела, ангел? — поднимаю на него свирепый взгляд.

Рафаэль! О, боже. Мне казалось, имени красивее быть не может.

— Эм… нормально, — растерянно пялится на меня.

Нормально — это плохо. Надо тебе подрихтовать карму.

— Исправим! — дергаю с вызовом бровями.

Я теперь далеко не нежный цветочек, каким была в нашу последнюю встречу. Спорт такое дело — он воспитывает монстров.

Отворачиваясь, иду в дом. Чувствую на спине его взгляд. Не ожидал, да, что я тоже могу вырасти красивой девочкой?

В тринадцать я была убожеством. Очень худая, белобрысая, бледная. Почти не ела. Мой тренер по гимнастике пророчил мне славу. И мама была одержима этой идеей. Я сидела на жесткой диете сколько себя помню.

На мой тринадцатый день рождения все ели роскошный торт, а я крохотное пирожное из спорт-пита с отвратительным вкусом подсластителя. Как-то так!

Не детство, а сплошные травмы. И теперь я опытный «травматолог».

Хлопаю дверью.

Зачем ты, Боже, даешь столько красоты таким говнюкам? Ну зачем?! Учишь нас любить не за внешность? Со мной переборщил, я, кажется, разучилась совсем.

Две девушки из клининга моют окна. Мама указывает прислуге наманикюренным пальцем на цветы, от которых следует избавиться.

— Орхидеи — это уже not in trend! Уберите.

Стягиваю со стола кусок сыра. Все равно терять уже нечего. Из сборной по художественной гимнастике я вылетела. Как и из школы олимпийского резерва.

Плевать, собственно!

— Дина! — раздраженно. — Уйди из кухни! Сколько можно есть? Желудок! Скоро себя не поднимешь! Посмотри как ты разжирела!

Да, я набрала пять. Это критично. При моем росте в сто шестьдесят семь, я должна весить сорок два. Сорок семь это финиш! Зато теперь у меня есть грудь! Вау.

Тайком прихватываю еще один кусок. Сыр — это божественно!

На выходе оборачиваюсь, наблюдая за тем, как мама ест сыр сама. Складывая вместе несколько кусков из нарезки своими пухлыми пальцами.

Да-а-а! Ей можно, мне — нет. Я же ее мечта. И должна взять золотую медаль, которую не смогла она. Но ничего не выйдет… Поэтому, закрыв от удовольствия глаза, я ем сыр. Да здравствует грудь!

— Что это? — разглядываю школьную форму, которую развешивает на напольной вешалке девушка-курьер.

— Имиджмейкеры «Швейцарии» разработали несколько новых стильных луков для учащихся. Это новинки. Хотите выбрать сами?

— О, фак! «Швейцария»?! Мам!

Я проучилась там полгода. Потом попала в сборную. Так себе место.

— Не смей ругаться! Ты что — девка из подворотни?! — шипит мама.

— Я не хочу в «Швейцарию».

— Не хотеть, Дина, надо пить на соревнованиях.

— Откуда я могла подумать, что мне подмешают допинг? — от обиды голос мой срывается.

Мама, игнорируя, разворачивается к костюмам.

— Этот… Этот… И этот. Достаточно. Долго ты там не задержишься. Это на время, пока мы не опротестует твою дисквалификацию с соревнований.

Да как ее опротестуешь, то??

Ухожу к себе наверх. В комнате душно. Открываю балкон. Волна холодного освежающего ветра бьет в лицо.

Напротив моего балкона, балкон Дагера. Я часто зависала здесь, в надежде увидеть его. Открываю шкаф. Там ящик с моими старыми игрушками. Перебираю их. Надо бы кому-нибудь отдать. Выкинуть мне жалко.

О, рогатка! Выменяла у кого-то из мальчишек. Не знаю зачем. Хотелось попробовать пострелять, наверное. Отыскиваю на дне коробки шестигранный кубик от игры в нарды. И развлекаясь заряжаю его в рогатку.

Натягиваю. Щелкнуть бы им в лоб Дагеру. Посмеиваясь над идеей поднимаю глаза и прицел. Ой.

Мой взгляд встречается с ним. Чуть растерявшись, продолжаю держать прицел натянутым.

— Царева, не гони! — делает шаг назад Раф. — Ты чего?

Я конечно же не собираюсь стрелять. Но его испуг как бальзам на душу. И я ухмыляясь демонстративно натягиваю резинку сильнее и прицеливаюсь точнее.