«Жар под кожей»

Жар под кожей

Адалин Черно

— Твой первый рабочий день! — с гордостью произносит муж и, положив руку мне на талию, притягивает к себе, чтобы обнять. — Волнуешься?

— Не так, чтобы очень, — улыбаюсь через силу, потому что в голове до сих пор крутятся воспоминания вчерашнего вечера. Точнее того, как Ваня сорвался…

— А что это ты так оделась? — хмыкает. — У тебя платья нет? Что ты постоянно в брюках и джинсах.

— Вань, ты же знаешь, я не люблю наряжаться, — оправдываюсь.

— Ну и молодец, — одобрительно кивает муж. — Умница моя, — он притягивает меня к себе, зажимает в стальных тисках и целует в макушку. — Удачи.

Ваня открывает мне дверь и, помахав рукой на прощание, захлопывает ее. Я же спускаюсь по ступенькам и стараюсь не обращать внимание на боль от ссадины, расположенной чуть выше бедра. Оно ноет после жестких касаний мужа, но хуже всего израненной тумаками душе. Понятия не имею, что случилось с Иваном в последний год: то ли неудачи на работе дают о себе знать, то ли я и вправду стала другой и заслуживаю его “поучений”.

Медленно спустившись по лестнице, выхожу на улицу и, опустив голову вниз, бреду к остановке. Я знаю, что муж смотрит в окно и проверяет, не встретился ли мне по пути кто-то из соседей-мужчин. У него паранойя, и мне хорошо это известно, но я не знаю, что сделать, чтобы он перестал меня ревновать. Проходить мимо знакомых, как мумия, не заговаривая? Одеваться в паранджу? Я итак надела брюки, хотя специально покупала красивое черное платье с открытыми плечами. Покупала и знала, что никогда его не надену. Разве что дома, перед зеркалом.

И пусть сегодня Ваня сказал, что я могу надеть что-то помолодежнее, мой внутренний голос подсказывает, что это не так. Мне нельзя носить короткие юбки и платья, запрещены чулки и кофточки с глубоким декольте. Иногда проще перечислить то, что можно, потому что “нельзя” в последнее время стало слишком много.

Забравшись в маршрутку, сажусь у окна и позволяю себе прикрыть глаза и помечтать. Представить, что я свободна, словно птица, и могу делать то, что хочу. Могу не слушать мужа и надеть, что нравится, могу погулять с подругой и выпить с ней в баре, придя домой поздно.

— Конечная, женщина, — грубый голос водителя вырывает меня из мира фантазий.

Жар под кожей

Адалин Черно

— Твой первый рабочий день! — с гордостью произносит муж и, положив руку мне на талию, притягивает к себе, чтобы обнять. — Волнуешься?

— Не так, чтобы очень, — улыбаюсь через силу, потому что в голове до сих пор крутятся воспоминания вчерашнего вечера. Точнее того, как Ваня сорвался…

— А что это ты так оделась? — хмыкает. — У тебя платья нет? Что ты постоянно в брюках и джинсах.

— Вань, ты же знаешь, я не люблю наряжаться, — оправдываюсь.

— Ну и молодец, — одобрительно кивает муж. — Умница моя, — он притягивает меня к себе, зажимает в стальных тисках и целует в макушку. — Удачи.

Ваня открывает мне дверь и, помахав рукой на прощание, захлопывает ее. Я же спускаюсь по ступенькам и стараюсь не обращать внимание на боль от ссадины, расположенной чуть выше бедра. Оно ноет после жестких касаний мужа, но хуже всего израненной тумаками душе. Понятия не имею, что случилось с Иваном в последний год: то ли неудачи на работе дают о себе знать, то ли я и вправду стала другой и заслуживаю его “поучений”.

Медленно спустившись по лестнице, выхожу на улицу и, опустив голову вниз, бреду к остановке. Я знаю, что муж смотрит в окно и проверяет, не встретился ли мне по пути кто-то из соседей-мужчин. У него паранойя, и мне хорошо это известно, но я не знаю, что сделать, чтобы он перестал меня ревновать. Проходить мимо знакомых, как мумия, не заговаривая? Одеваться в паранджу? Я итак надела брюки, хотя специально покупала красивое черное платье с открытыми плечами. Покупала и знала, что никогда его не надену. Разве что дома, перед зеркалом.

И пусть сегодня Ваня сказал, что я могу надеть что-то помолодежнее, мой внутренний голос подсказывает, что это не так. Мне нельзя носить короткие юбки и платья, запрещены чулки и кофточки с глубоким декольте. Иногда проще перечислить то, что можно, потому что “нельзя” в последнее время стало слишком много.

Забравшись в маршрутку, сажусь у окна и позволяю себе прикрыть глаза и помечтать. Представить, что я свободна, словно птица, и могу делать то, что хочу. Могу не слушать мужа и надеть, что нравится, могу погулять с подругой и выпить с ней в баре, придя домой поздно.

— Конечная, женщина, — грубый голос водителя вырывает меня из мира фантазий.