«Лисёнок для депутата»

Лисёнок для депутата

Аля Морейно

Просыпаюсь поздно, солнце уже высоко. Сладко потягиваюсь. Ночь была горячей и бессонной. Вити рядом нет — видимо, рано встал по привычке, хотя в выходной мог бы и подольше поваляться.

Принимаю душ, смывая с себя следы ночного безумия, одеваюсь и иду по квартире искать хозяина. Он на кухне пьёт кофе и разговаривает по телефону. Уже в костюме, будто собирается на работу. Неужели у него и сегодня дела?

Какой он всё-таки красивый! По-мужски отлично сложен, серые глаза приятно контрастируют с тёмными волосами, а щетина придаёт брутальности. Если бы не бизнес, мог бы сниматься в рекламе белья или мужской парфюмерии и зарабатывать кучу денег.

Заметив меня, Витя заканчивает разговор.

— Приве-е-ет, — улыбаясь, подхожу и прижимаюсь к нему. — Куда это ты собрался?

— Присядь, есть разговор.

Не нравится мне его тон. Какой-то слишком сухой, серьёзный и обеспокоенный, совсем не похожий на обычный. Что-то случилось?

— Я в аэропорт, у меня самолёт через три часа.

— Через три часа? — ушам своим не верю! Я так надеялась, что мы сегодня сможем провести день вместе. — А когда вернёшься?

Хочется спросить, куда он летит, но Витя никогда не посвящает меня в рабочие дела, и я уже привыкла не задавать лишних вопросов.

— Никогда.

— То есть как это?

Возможно, я что-то не так поняла?

— У меня — работа за границей. Я и так задержался.

— А как же я? — выпаливаю, не подумав.

— Ты? У тебя же послезавтра начинается семестр.

— Да чёрт с ней, с этой учёбой! — на глаза наворачиваются слёзы.

Ну и пусть я выгляжу капризным ребёнком!

— Лисичка, уговор наш помнишь? Никаких обязательств, детей, любви и прочей ерунды. Жить сегодняшним днём и получать друг от друга удовольствие. Мне с тобой хорошо, но, увы, труба зовёт.

— Но как же так? Я думала…

— Олеся, вот твой билет на поезд, — кладёт его на стол передо мной. — Возвращайся домой, как раз к началу учебного года успеешь, — произносит сухо и строго. — Карта. Учти, пополняться она не будет, но если разумно распределишь деньги, то до конца учебного года должно хватить и комнату снять, и питаться. А там уж на работу пойдёшь, мужа нормального найдёшь и будешь жить с ним долго и счастливо.

— Не хочу я никакого мужа! — обиженно выкрикиваю.

Слёзы непроизвольно бегут по щекам, растираю их ладонями и всхлипываю.

— И налички немного, вдруг понадобится сегодня, — поверх билета и карты кладёт небольшую стопку купюр.

Игнорирует мою реакцию. В голосе — сталь. Это точно мой Витя?

— А почему ты мне раньше не сказал, что уедешь? Почему?

Истерю. Знаю, что он этого не любит, но ничего не могу с собой поделать. Новость об отъезде сбивает с ног, колошматит лежачую, выворачивает наизнанку и вытряхивает под ноги уцелевшие внутренности.

— Зачем? Чтобы ты расстраивалась раньше времени? Всё же было хорошо, ночью мы попрощались. Не драматизируй, пожалуйста. Собирайся. Время у тебя до вечера есть. В пять придёт женщина из клининга, отдашь ей ключи и как раз поедешь на вокзал.

Витя продолжает говорить спокойно, жёстко и безапелляционно. Совершенно очевидно, что решение принято давно и обжалованию не подлежит. Чуда не случится — он уедет и больше никогда не вернётся. Никогда не скажет мне: «Лисичка, твои офигенные веснушки — мой фетиш».

Кое-как беру себя в руки и плетусь в ванную, чтобы привести в порядок некрасивую зарёванную физиономию. Внутри плещется раскалённое отчаяние, обжигая душу. Конечно, я хорошо помню условия нашего уговора! Мог бы и не напоминать. Но я так надеялась, что за два месяца что-то изменится… Оказалась абсолютно не готова к такому неожиданному расставанию.

В ванной вожусь недолго, но когда выхожу, обнаруживаю, что Витя ушёл. Даже не попрощался!

Даже не попрощался… Именно это задевает сильнее всего…

Пользуясь тем, что в квартире я одна, реву и вою, не сдерживая эмоций… Дура! Как я вообще могла подумать, что этот напыщенный индюк Виктор Самборский способен на чувства? Купил, попользовался и выбросил, когда надоела…

Время идёт. Слёзы можно лить бесконечно, но пора собираться — нужно успеть на поезд. Пакую вещи в заботливо приготовленный для меня новый чемодан. Периодически зло пинаю его ногой. Лучше бы Витя о моей душе позаботился! Как я буду жить без него?

Женщина из клинингового агентства приезжает чуть раньше назначенного времени. Отдаю ей ключи, окидываю взглядом квартиру, в которой я целых два месяца счастливо прожила как у Бога за пазухой, и выкатываю чемодан. Пора спускаться с неба на землю и возвращаться домой.

При мысли о доме и матери морщусь. Туда точно не вернусь. Надо бы посмотреть, сколько денег на карте. Может, и вправду снять какую-то дешёвую квартирку, если не удастся поселиться в общежитии?

Приезжает полупустая маршрутка, какой-то мужчина помогает мне затянуть чемодан в салон. Ближе к вокзалу народу становится больше. Толкотня и потные тела раздражают. Быстро я отвыкла от такого средства передвижения… Теперь придётся привыкать заново. Побыла немного барыней — и хватит.

Заранее протискиваюсь к выходу, чтобы не пропустить остановку. Дальше всё происходит настолько быстро, что даже не успеваю среагировать. Маршрутка тормозит, двери разъезжаются, люди начинают выходить. Чемодан за что-то цепляется колёсиком, мне приходится наклониться и приподнять его, чтобы подтащить к ступенькам. Вокруг полно народу, но ни одного рыцаря, готового прийти на помощь девушке. Пока выволакиваю свою ношу на улицу, кто-то дёргает сумочку, висящую у меня через плечо, срывает её с ремешка и тут же убегает. Я едва успеваю охнуть…

Осознание случившейся катастрофы обжигает мгновенно. Вместе с сумочкой лишаюсь документов, билета на поезд, карточки и денег, которые оставил мне Витя. А ещё там был телефон — и теперь я даже без средства связи. Н-да-а, спускаясь с неба на землю, я угодила прямиком лицом в грязь…

Маршрутка закрывает двери и уезжает, а я топчусь на остановке, пытаясь сообразить, куда мне идти, что делать и кого просить о помощи.

Бреду вдоль улицы, вглядываясь в лица прохожих в глупой надежде встретить хоть кого-то знакомого. Откуда? Витя меня почти никуда не брал, ни с кем не знакомил. Я была для него комнатной зверушкой, которая хороша для постельных утех и приготовления пищи. Но приличному обществу таких, как я, не показывают — стыдятся.

Темнеет. Охватывает страх. Некстати просыпается голод, напоминая, что я сегодня ещё не ела — не было настроения. Мне некуда идти. Не на что купить еду. Нет возможности связаться с сестрой и попросить о помощи. Что же делать?

Глаз цепляется за полноватую женщину, клеящую объявление на дверях магазина-пекарни «Ватрушка». Из открытой двери доносится запах свежеиспечённого хлеба и ещё чего-то очень вкусного. Внутренности устраивают бунт. От соблазнительных запахов кружится голова. Торможу, пытаясь надышаться ароматами еды. Рассматривая витрину, цепляю глазом объявление: «Пекарне «Ватрушка» требуется помощник пекаря»…

Три года спустя

Несмотря на туман, самолёт садится вовремя. Родина приветствует меня то ли мокрым снегом, то ли колючим моросящим дождём. Осень рановато сдаёт позиции зиме в этом году.

В аэропорту меня встречает Михаил Штейнберг — папин хороший приятель, который занимается политическим пиаром. За несколько лет, что мы не виделись, он совсем не изменился.

— Витя, мы тебя ждали ещё неделю назад. Времени нет совершенно. Решения нужно было принять даже не вчера, а позавчера.

— Михаил… — не помню его отчества.

— Ефимович, — подсказывает, заметив мою заминку. — Но можно просто Миша. Мы теперь в одной лодке.

— Ну хорошо, пусть будет Миша. Возникли непредвиденные обстоятельства. Уезжая надолго, я должен был убедиться, что всё работает как часы.

— Ладно, понимаю. Поверь, я много лет во всём этом варюсь, так что передо мной оправдываться не надо. Но и ты пойми, что если мы работаем, значит работаем. Нужно правильно расставлять приоритеты и укладываться в дедлайны.

— Не вопрос.

Подходим к большой чёрной машине Штейнберга, водитель открывает передо мной дверь. Оказавшись в салоне, перехожу к разговору по сути. Времени в обрез, в ближайшие недели многое придётся обсуждать и решать на ходу.

— Отец в общих чертах ввёл меня в курс дела, сказал, что вы продумали все детали и готовы руководить моей предвыборной кампанией. Хотелось бы услышать поподробнее, что именно требуется от меня на данном этапе, и какие ближайшие планы с учётом лимита времени.

Начинаю с места в карьер. Не то, чтобы я был в восторге от папиной идеи протолкнуть меня в политику, но аргументы родителя показались достаточно весомыми, чтобы согласиться.

У меня нет самостоятельного бизнеса. Много лет я работаю с отцом, руковожу заграничными контрактами его фирмы и имею достаточную свободу в принятии решений. Все мои приятели стремятся к независимости от предков, я же банально не вижу в этом никакого смысла. Отец немолод. Когда он отойдёт от дел, вся его империя достанется мне. А пока мы с ним отлично ладим и, хотя формально всё принадлежит ему, фактически являемся партнёрами. Впрочем, в ближайшее время мне предстоит сменить амплуа и из бизнесмена перевоплотиться в политика.