«Полнолуние любви Том 1»

Ана Мария Морецон

Пикарду Линьярес

Мария Кармем Барбоза

Марсия Пратес

Полнолуние любви

Том 1

Дежурный по пристани порта Рио-де-Жанейро давно заприметил эту высокую, стройную женщину с усталым лицом. Она приходила каждый раз к прибытию рейса из Испании и кого-то ждала, вглядываясь в лица пассажиров.

В этот день прибывал теплоход шведской компании. Светловолосые подтянутые пассажиры медленно спускались по трапу, с восхищением оглядывая бухту Гуанабара и прекрасный белый город, раскинувшийся на её берегу.

Женщина, вытянув шею, вглядывалась в нарядную толпу. В её огромных глазах застыли напряжённое ожидание и боль.

«Она напоминает, наверное, тех, кто ждали корабли из Португалии в шестнадцатом веке, когда в Рио появились первые поселенцы», – подумал дежурный по перрону. Он окончил исторический факультет университета и был образованным человеком, но работы по специальности не нашлось, как и для многих других в этой стране, и он дорожил своей должностью в порту. Поэтому он и не подошёл к женщине, хотя ему хотелось поговорить с ней, узнать, кого она ждёт из-за океана. Он подошёл к пассажирам белого лайнера, чтобы в случае необходимости ответить на их вопросы, помочь, дать необходимые пояснения.

А женщина медленно пошла по гранитной пристани вдоль тёмно-синей кромки воды. Потом она убыстрила шаг, словно вспомнив о чём-то важном и неотложном.

Она не зря торопилась. Автобус уже отъезжал от остановки, но, увидев спешащую пассажирку, шофёр притормозил и открыл двери.

Женщина села в пустой автобус, и он медленно повёз её по прекрасным улицам прекрасного города.

Она смотрела в окно и, казалось, не видела удивительных зданий, построенных по проектам великих архитекторов Нимейера, Коста и Рейди.

Покосившись на женщину в зеркало над ветровым стеклом, шофёр включил портативный приёмник.

«Вы слушаете Радио-90 Эфи-Эми, Рио-де-Жанейро. С вами Марио Эстевес. Ваши приёмники настроены на волну 98,1 мегагерц. Мы желаем вам успеха. Доброе утро, друзья, сегодня понедельник, день полнолуния, конец весны и начало лета. Для многих знаков Зодиака гороскоп предсказывает осложнения в отношениях с детьми. Будьте терпеливы и старайтесь понять проблемы и нужды ваших детей…»

– Как же, – фыркнул шофёр, – поймёшь их!

«…китайская пословица гласит, что есть только три настоящих несчастья в жизни: смерть, болезнь и плохие дети. Двух несчастий всем нам не избежать. Постарайтесь избежать третьего…»

Автобус постепенно наполнялся пассажирами, и шофёр уже не видел женщину у окна.

Она вышла на окраине Рио, где живёт небогатый люд, где все знают друг друга.

На улице уже раскидывали свои палатки уличные торговцы.

– Привет, Зели! Привет, Эмилия! Привет, Вашингтон! – здоровалась женщина.

– Привет, Женуина! Ты что-то задержалась сегодня. Где ты была? В церкви? На свидании?

– Где я была, там меня нет, – отрезала Женуина.

Она прошла на кухню в своей чистенькой квартире и принялась готовить завтрак.

– Дети, вставайте, – крикнула она, проходя по коридору в спальню.

Семнадцатилетняя красотка Мерседес и её брат, крепкий, упитанный Родриго раздражённо переругивались в ванной, пытаясь, вытеснить друг друга.

– Прости меня, принцесса, но я тороплюсь, – насмешливо сказал Родриго, захлопывая перед сестрой дверь.

– Чёрт бы тебя побрал! – крикнула Мерседес.

– Я даже не знаю, что хуже, дорогая, – когда ты в хорошем настроении или в плохом?! – ответил из-за двери Родриго.

Дети доедали завтрак, когда Женуина вышла на улицу и стала к своему прилавку. Не теряя времени, она тотчас весело закричала:

– Подходите скорее, пока ещё не так жарко! Мадам, купите у меня сковородку. Уверяю вас, вы сэкономите на масле. Это тефлон. Отличное качество, и совсем дёшево. В магазине будет дороже, и качество – разве что собак из них кормить! Ну, купите, хоть маленькую кастрюльку.

Мерседес лениво дожёвывала, глядя в пространство, а вот брат её быстрыми шагами пересёк улочку и остановился возле каменной ограды, увитой зеленью. Стройная черноволосая девушка в рубашке мужского покроя, закрывающей лишь то, что принято прикрывать на пляже, снимала с верёвки бельё. Её движения становились всё медленнее; она явно дожидалась, когда Родриго подойдёт к террасе.

– Здравствуй, моя радость, – сказал Родриго, подойдя. – Здравствуй, моя любимая Флавия. Я буду ждать тебя вечером в баре. Придёшь?

Флавия не успела ответить.

На террасу в пижаме, с всклокоченной седой головой, вышел худой, замученного вида сеньор Алваренга и тотчас, не раздумывая, набросился на дочь.

– Это что такое! В каком ты виде! Ты бы ещё голая вышла! А ты что здесь делаешь, бездельник?

– Не говорите так, сеньор Алваренга, я не бездельник, я работаю. Вы несправедливы ко мне.

– Я? Несправедлив?! Да вас с сестрой все знают, как лентяев и наглецов. Повисли на шее у бедной матери. Она из кожи лезет, чтобы вас выучить и прокормить, а вы…

– Папа, Родриго получит диплом, и всё будет по-другому, – робко вступилась за друга Флавия.

– Не болтай ерунду. Он весь пошёл в отца. Тот проиграл магазин в карты и скрылся, а этот тянет из матери деньги.

– Мы выкупим магазинп. Вот увидите, выкупим. – На глазах Родриго показались слёзы горечи. Он отвернулся, чтобы Флавия не увидела их.

– Ничего вы не выкупите! Мне жаль твою бедную мать. С такими детьми она обречена на нищую старость.

Алваренга вплотную подошёл к Родриго и, отчётливо произнося слова, сказал:

– Ты никогда не получишь мою дочь в жёны, понял? Не для того я ращу её один, чтобы отдать такому голодранцу. Найдём что-нибудь получше.

– Не слушай его, Родриго! – Флавия бросилась к ним, но отец, схватив её за руку, поволок в дом. – Пусти, мне больно, – завизжала Флавия.

Из окна «мерседеса», застрявшего в уличной пробке, за этой сценой наблюдал холеный пассажир.

– Жуть! – прокомментировал он. – У этих людей нет никакого стыда и никакого понятия о чести.

Шофёр промолчал.

Раздражённый его неодобрительным молчанием, хозяин нарочито громко отчеканил:

– Я ведь сто раз просил не ездить по этим улицам! Ты что, издеваешься надо мной?

– Простите, пожалуйста, – кротко ответил шофёр. – Мы успеем.

– Откуда ты знаешь, успею я или нет? Откуда ты знаешь, сколько стоят каждые полчаса моего рабочего времени! И потом, когда будет исправлен кондиционер? Я задыхаюсь в этой вони. – Холёный пассажир резко открыл дверь и вышел из машины. – Предупреждаю тебя в последний раз: если ты будешь возить меня по этой паршивой улице, – поищи другого хозяина.

– Но на этой паршивой улице жила ваша бабушка! – сказал насмешливо голос за спиной.

Сеньор Силвио обернулся и увидел Женуину. Несколько секунд они, молча, смотрели друг на друга. Первым опустил глаза Силвио. Пытаясь скрыть смущение, он вынул из кармана платок, вытер лоб.

– Мы здесь зарабатываем на хлеб себе и детям, и незачем оскорблять нас за то, что мы бедны, – громко сказала Женуина.

– Я вас не знаю и знать не хочу, – пробормотал сеньор Силвио и стал торопливо протискиваться сквозь толпу бедно одетых людей.

Вслед ему пронзительно свистнул чернокожий Вашингтон, торгующий за соседним прилавком.

И тут Женуина увидела белую коробочку на асфальте прямо возле прилавка. Она подняла коробку.

– Интересно, что этот нахал потерял? Как мне хочется, чтобы он просил милостыню на паперти. Ну-ка, прочитай, Вашингтон. Ты же хвастаешься, что знаешь английский.

Шевеля губами, Вашингтон читал мелкий текст на вкладыше. Его доброе лицо становилось всё более озабоченным.

– Ну что там? – нетерпеливо спросила Женуина.

– Дело плохо. Это лекарство для ребёнка. Его нужно давать каждый день, и оно очень дорогое. Бедный малыш – у него лейкемия, теперь я понимаю, почему этот сеньор такой нервный. Что делать, Женуина?

– На нервного мне наплевать, а ребёнка жалко. Дай сюда. Вот видишь, на коробочке адрес. Я отвезу. Поторгуй вместо меня.

– Странная ты, Жену, только что проклинала этого типа, а теперь готова всё бросить ради его ребёнка.

– Почему это всё бросить? Подумаешь, два часа не поторгую. Не облезу.

Мерседес ненавидела свою работу. Она стояла у прилавка с видом оскорблённой королевы, давая понять, что оказалась здесь случайно и по недоразумению. В стеклянных прилавках на тёмном бархате были выложены колье, кольца, серьги, подвески. Мерцали изумруды, сапфиры, переливались бриллианты. Бразилия славится во всём мире драгоценными камнями, и здесь они даже не слишком дороги для туристов, но всё же, недоступны для таких девушек, как Мерседес и Розита.

– Мерседес, у тебя каждое утро такой вид, будто у тебя сгорел дом. Что за трагедию ты разыгрываешь? Неужели не надоело? – насмешливо спросила Розита.

– Да, надоело. До тошноты! Я ненавижу всё это.

– Что именно?

– Эту улицу, свой дом, эту лавку, куда, кроме тупых идиотов, никто не заходит.

– Почему не заходит? Вчера сюда заходил классный мужик, купил дорогое кольцо, платил по кредитной карточке…

– Зачем мне врать? Он это кольцо просил уменьшить и принести в отель на Копакабану.

– Я отнесу.

– А это уж как сеньор Баррозо решит.