«Его птичка»

Его птичка 2

Попова Любовь

Ясно, — холодно произнес он и, не дав мне опомниться, сдернул с вешалки пуховик и начал меня в него заворачивать.

— Перестань! — кричала я, срывая голос, отбиваясь и царапая его лицо ногтями. — Перестань, я не уйду! Я люблю тебя! Тебя! Я выбираю тебя!

Наверное, в голове что-то помутилось. Бросить из-за мужчины то, на что потратила большую часть жизни. Не это ли женское безумие? Не это ли самая частая женская ошибка? Я стала той, кто ее совершил.

И Рома ликовал. Я видела это. В его глазах тут же кадром сменилось желание. Теперь он смотрел похотливо. Стянув с меня пуховик, он настойчиво и влажно меня поцеловал, растворяя остатки сомнений, особенно когда его рука погладила грудь и чуть сжала между пальцами сосок. Я уже не соображала. Одно его прикосновение вводило меня в ступор. Прервав поцелуй, больше похожий на соитие губ и языков, он отвернул меня от себя и положил голой грудью на прохладную древесину коридорной тумбочки.

Его пальцы вдруг шлепнули меня по ягодице, с силой, вызывая громкий визг. В следующий момент он повторил свое действие, но его губы, вдруг прижавшиеся к моим нижним губкам, напрочь смели, словно ветром листву, весь дискомфорт. Я выгнулась сильнее, громко простонав, и стала покручивать ягодицами, чувствуя огненные плети языка на своем клиторе.

Рома мучил меня. Долго. Протяжно. То подводил к экстазу, то резко вставлял пальцы, отдаляя его, то раздвигал булочки, чтобы обострить чувства, добавляя страха.

Я балансировала на грани боли и наслаждения, ощущая постоянное напряжение в теле, пока Рома не смилостивился.

Из-за остроты и тех эмоций, что бурлили в теле, меня накрыл такой оргазм, что я тут же забилась в судорогах и рвано закричала. Я просто захлебывалась в кайфе, а по моим бедрам потекла смазка. О господи, как стыдно.

Он слизал все, что было, поднялся и поцеловал меня. Я ощутила свой же вкус, а потом и то, как Рома развернул мое расслабленное тело к себе. Не дав отдышаться, он поднял меня в воздух, взявшись за влажные ягодицы, и махом посадил на свой торчащий член. Пришлось схватиться за турник, что висел над головой, и наслаждаться тем, с каким упоением и скоростью Рома растрахивает мое лоно. Сильнее, глубже. Резче.

— Еще, еще!

Его птичка 2

Попова Любовь

Ясно, — холодно произнес он и, не дав мне опомниться, сдернул с вешалки пуховик и начал меня в него заворачивать.

— Перестань! — кричала я, срывая голос, отбиваясь и царапая его лицо ногтями. — Перестань, я не уйду! Я люблю тебя! Тебя! Я выбираю тебя!

Наверное, в голове что-то помутилось. Бросить из-за мужчины то, на что потратила большую часть жизни. Не это ли женское безумие? Не это ли самая частая женская ошибка? Я стала той, кто ее совершил.

И Рома ликовал. Я видела это. В его глазах тут же кадром сменилось желание. Теперь он смотрел похотливо. Стянув с меня пуховик, он настойчиво и влажно меня поцеловал, растворяя остатки сомнений, особенно когда его рука погладила грудь и чуть сжала между пальцами сосок. Я уже не соображала. Одно его прикосновение вводило меня в ступор. Прервав поцелуй, больше похожий на соитие губ и языков, он отвернул меня от себя и положил голой грудью на прохладную древесину коридорной тумбочки.

Его пальцы вдруг шлепнули меня по ягодице, с силой, вызывая громкий визг. В следующий момент он повторил свое действие, но его губы, вдруг прижавшиеся к моим нижним губкам, напрочь смели, словно ветром листву, весь дискомфорт. Я выгнулась сильнее, громко простонав, и стала покручивать ягодицами, чувствуя огненные плети языка на своем клиторе.

Рома мучил меня. Долго. Протяжно. То подводил к экстазу, то резко вставлял пальцы, отдаляя его, то раздвигал булочки, чтобы обострить чувства, добавляя страха.

Я балансировала на грани боли и наслаждения, ощущая постоянное напряжение в теле, пока Рома не смилостивился.

Из-за остроты и тех эмоций, что бурлили в теле, меня накрыл такой оргазм, что я тут же забилась в судорогах и рвано закричала. Я просто захлебывалась в кайфе, а по моим бедрам потекла смазка. О господи, как стыдно.

Он слизал все, что было, поднялся и поцеловал меня. Я ощутила свой же вкус, а потом и то, как Рома развернул мое расслабленное тело к себе. Не дав отдышаться, он поднял меня в воздух, взявшись за влажные ягодицы, и махом посадил на свой торчащий член. Пришлось схватиться за турник, что висел над головой, и наслаждаться тем, с каким упоением и скоростью Рома растрахивает мое лоно. Сильнее, глубже. Резче.

— Еще, еще!