Никто не знает, что любимая супруга — только роль, которую придется играть до конца дней. Шикарная квартира — тюрьма, а деньги… Это цепь, которой Макс приковал к себе. Ему можно все. Мне — только то, что он позволит.
Рассвет занимался слишком медленно. У меня затекла шея, и заныло бедро, на которое Макс закинул ногу. Так и есть, я игрушка, грелка для постели, вещь. Да что угодно, только не женщина.
Макс поднялся за минуту до звонка будильника. Привычка, которой я восхищалась прежде. Теперь же ненавидела всеми фибрами души.
— Приготовь мне омлет и кофе, — он вновь отдал приказ.
— Не хочешь пожелать доброго утра? — поинтересовалась я, растирая наконец-то освобожденную шею. — Или рассказать, где задержался.
Макс нехотя повернулся, снисходительно улыбнулся.
— Я не женился на ворчливой вороне, — произнес с укоризной. — Твой мирный нрав свел меня с ума.
— Я не выходила замуж за бесчувственного эгоиста, — не осталась в долгу. — Мой добрый нрав был именно тем, что ты больше всего желал вдеть в жене. Обязательное условие бизнес-плана.
Макс размахнулся и шлепнул меня по заду. Не давая опомниться и сбежать, сцапал в охапку и усадил на колени.
— Если сделаешь, что прошу, и не станешь перечить, мы еще успеем заняться любовью, — шепнул на ухо.
Предложение не вызвало ничего, кроме отвращения. Чтобы заниматься любовью, нужно, прежде всего, любить. Испытывать хоть какое-то влечение… Разумеется, он по-быстренькому справит нужды: примет душ, поест, исполнит супружеский долг. И с гордым видом отправится на работу. Домашние дела сделаны, можно поставить галочку в ежедневнике.
А что при этом испытаю я? Вновь останусь в четырех стенах дожидаться, когда обо мне вспомнят.
— Максим, прошу тебя, разреши мне выйти на работу, — попросила, уворачиваясь от поцелуя. — Это невыносимо, жить под домашним арестом.
Комментарии к книге «Чужой, родной, любимый», Елена Валерьевна Соловьева
Всего 0 комментариев