«Всё может быть»

Я смотрю в ее кошачьи миндалевидные глаза и замечаю, что у нее безупречное произношение, — таким ленивым, безразличным тоном говорят только представители высшей касты. Или по крайней мере представители богатого среднего класса. Я тут же чувствую свою неполноценность — не могу поверить, что подруга Ника заставляет меня так себя чувствовать. Не поймите меня неправильно — она очень дружелюбна, но так красива, что рядом с ней я кажусь толстой уродиной и жалею, что не оделась как она — простая майка, мешковатые штаны, кроссовки.

Ник улыбается: он ждет, что я скажу дальше. Видно, раздулся от гордости за свою новую подружку, хочет похвастаться, что она такая неотразимая. Ну и пошел ты, думаю я, одариваю его лучезарной улыбкой и говорю:

— Надо идти, Дэйв меня ждет. — Я проплываю мимо них, игнорируя его ошеломленный взгляд, и направляюсь в сад.

Дэйв все еще танцует с той девушкой. Я похлопываю его по плечу. Он поворачивается, обнимает меня за бедра, и мы начинаем двигаться в такт. Через его плечо я вижу, что Ник с Котенком вошли в сад, и тут же заливаюсь смехом, чтобы продемонстрировать, как мне весело. Ник смотрит на меня. Ну и что, пусть идет ко всем чертям. Или к своему Котенку. Что он, наверное, позже и собирается сделать.

Черт, ну почему меня это так заботит? Мне-то какая разница? Ведь я сама сказала, что не хочу с ним встречаться. На этот раз. Мне правда не нужны сейчас серьезные отношения, а уж с Ником и подавно. Так почему не могу отвести от них глаз? Тоже мне, хихикают в уголочке. Почему я чувствую уколы ревности, когда вспоминаю, что он так же смеялся со мной? Почему он смешит ее, а не меня?

Я решаю, что единственный выход из этого сложного положения — напиться. Очень, очень сильно. Залпом опрокидываю свой «Морской бриз», к изумлению Пола, и тут же принимаюсь за следующий. Вот так-то лучше. Кто такой Ник?

Я теряю счет времени, и вскоре все вокруг расплывается как в тумане. Очевидно, что мне больше нельзя пить. Еще немного, и я буду ворочаться всю ночь, не в силах заснуть, или, боже упаси, меня вырвет прямо здесь, на вечеринке. Сейчас-то я чувствую себя отлично: голова слегка кружится, зато все кажутся такими замечательными и я счастлива. И обо всем забываю. У меня нет проблем. Я просто танцую.

А кто такой Ник?

Подходит Сэл и обнимает меня.

— Ты ее видела?

— Кого?

— Котенка.

Я киваю.

— Она просто прелесть, да? Кто бы мог подумать.

— Да, кто бы мог подумать, черт возьми!

Целую Сэл в щеку и, шатаясь, направляюсь к грилю. Я совсем не голодна, просто пить на пустой желудок не очень хорошая идея и мне обязательно надо что-нибудь съесть, иначе просто станет плохо.

Я впиваюсь зубами в шашлык из курицы, даже не прожевывая его как следует, и беззаботно бросаю шампур через плечо. И тут вижу Ника — он стоит в одиночестве на другом конце сада. Я встречаюсь с ним взглядом, и он направляется ко мне, но я резко отворачиваюсь, шагаю совершенно в другом направлении и начинаю флиртовать с группой мужчин, которых никогда в жизни не видела. Но они безумно рады моему обществу.

Ха! Так ему и надо: понуро бредет в другую сторону, наверное в поисках своего драгоценного Котенка.

В два часа ночи вечеринка еще в самом разгаре, несмотря на жалобы соседей, но постепенно народ начинает расходиться. Ника совсем не видно. Я довольно пьяна, очень устала и, честно говоря, понятия не имею, как доберусь до дома.

Все же вхожу в дом и направляюсь в гостиную. Здесь темно, хоть глаз выколи, и никого нет. Наталкиваюсь на кофейный столик и, не удержав равновесия, падаю на диван.

— Черт!

Вскакиваю, слышу шуршание, потом шаги. Зажигается свет.

— Либби? Что ты здесь делаешь?

— Что я делаю? Какого черта ты тут делаешь?

Я с подозрением смотрю на Ника, а он смеется. Я тут же трезвею.

— Я решил прилечь немножко... в темноте. Знаю, ты ко мне до сих пор неравнодушна, но, чтобы доказать это, необязательно запрыгивать на меня.

— Я не запрыгивала, — ворчу я и сажусь. — Я не знала, что ты здесь. Где Котенок?

— Ушла. На какую-то другую вечеринку.

— Почему ты не пошел с ней?

— У нее слишком крутые друзья. Знаешь, эти чертовы трастафарианцы из Ноттинг Хилла. Терпеть их не могу.

Я смотрю на него со странным выражением.

— И как вы... то есть... тебе трудно... ну...

Теперь уже Ник с непониманием глядит на меня.

— Что? Ты о чем, Либби? Я смотрю, ты рассердилась.

— Нет, нет. — Я встряхиваю головой, чтобы мысли прояснились. — Если тебе не нравятся ее друзья, ей, наверное, твои тоже не нравятся... Лось и вся эта компания... и... — Я спотыкаюсь и замолкаю.

— Либби, ты что такое несешь? Котенок всегда общалась со всяким сбродом. Не считая ее старых друзей, конечно. В школе у нее были классные подружки, но нам тогда было по четырнадцать.

Я все еще ничего не понимаю, но до меня постепенно доходит.

— Так Котенок — твоя...

— Сестра. А что? А ты что подумала? — И тут он понимает, о чем я, и закатывается смехом. — Господи, Либби, с тобой не соскучишься. Котенок — моя девушка? — Он опять заливается смехом.

— Откуда мне было знать?

Я занимаю оборонительную позицию. Что мне еще остается делать?

Ник хохочет, вытирая слезы.

— Даже если бы она не была мне сестрой, знаешь, она совершенно не в моем вкусе.

— Правда? — Я едва удерживаюсь, чтобы не спросить его, кто в его вкусе.

— Да. Слушай, как ты собираешься добираться домой? Ты же не за рулем?

— Нет.

— И слава богу. Вызовем такси, я довезу тебя до дома — прослежу, чтобы с тобой все было в порядке, — а потом сам поеду домой.

— Хорошо.

На самом деле мне вовсе не хочется, чтобы потом он ехал к себе домой. Но может, я просто напилась.

Ник вызывает такси. Мы обнимаем Сэл и Пола на прощание и забираемся на заднее сиденье. Сначала я делаю вид, что смотрю в окно, но на самом деле меня беспокоит, чтобы он не заметил, как тяжело я дышу, — ведь в такси так темно, так тихо, и рядом со мной сидит красивый, сексуальный мужчина. Мне очень тяжело притворяться, что я испытываю по отношению к нему исключительно дружеские чувства.

— Почти приехали, — говорит он, когда такси заворачивает из Холланд-парка на Лэдброук Гроув.

Я улыбаюсь, прижимаюсь лбом к стеклу и думаю, как сделать, чтобы этот вечер продолжился, как заставить его остаться, но при этом не просить прямо.

И вот мы подъезжаем к моему дому, сидим и смотрим друг на друга. Водитель такси нетерпеливо постукивает пальцами по рулю.

— Черт, — вдруг говорит Ник, ударяя ладонью по лбу, — я так и знал! Забыл тебе кое о чем рассказать.

— О чем?

— Это долгая история.

Водитель такси все слышит и вздыхает, и тут я говорю:

— Хочешь, зайди ко мне? Потом вызовешь другое такси.

— Отлично! — отвечает он, доставая из кармана деньги. — Я заплачу.

Он идет за мной к входной двери, захлопывает ее и останавливается напротив выключателя. Я пытаюсь включить свет, но не могу. Зато натыкаюсь на его руку. Он берет мою ладонь в свою и ничего не говорит. Мы стоим в тишине, слушая звуки нашего дыхания... может, мне только кажется, что оно становится все тяжелее, все медленнее...

Наверное, из-за темноты все происходит как в замедленной съемке. Ник берет меня за руку, кладет мою ладонь на свою щеку, и я ничего не могу с собой поделать — начинаю гладить его по щеке, прикасаюсь пальцами к губам. Я ничего не вижу, но прекрасно помню каждую черточку его лица; он целует мои пальцы.

Я прерывисто дышу, и Ник мягко прижимает меня к себе. Наши губы встречаются в темноте. Ник облокачивается на стену, крепко обнимая меня, и целует так медленно и чувственно, что у меня подкашиваются ноги.

А потом он начинает тихонько двигаться и, вытянув вперед руку, медленно опускается на диван, увлекая меня за собой. Через несколько секунд он задирает мне платье до талии и дразнит меня языком, а я тихо постанываю.

И единственное, о чем я сейчас думаю, — как я могла так долго жить без этого, как могла даже подумать о том, чтобы от такого отказаться?

Рука Ника движется вверх по моему бедру, поглаживая, скользя по нему. Я, постанывая, тихонько кусаю его в шею и легким щелчком расстегиваю его ремень, потом молнию на брюках. Глажу его напряженный член; Ник резко выдыхает и начинает снова целовать меня.