«Нечто прекрасное»

и со светло–коричневой косой, другая с золотистыми кудрями и в коротких шортах. Она

посмотрела в мою сторону буквально на долю секунды, а затем пошла дальше, словно я был

неодушевленным предметом.

Трэвис поднял свои руки, на его левом запястье был толстый черный кожаный

напульсник. Мне захотелось сорвать эту штуку и треснуть его ею.

– Извини, Шепли Мэддокс! – прокричал он мое имя, глядя по сторонам, и звуча при этом

больше как робот, или очень плохой актер. Наклонившись, он прошептал:

– Я забыл, что не должен тебя так больше называть, или, по крайней мере, не в кампусе.

– Нигде, придурок. Зачем ты вообще пришел, если собираешься вести себя как мудак? –

спросил я.

Костяшками пальцев Трэвис стукнул по внутренней стороне козырька моей бейсболки,

почти стряхнув её с моей головы, но я успел её схватить.

– Я помню своё ориентирование первокурсников. Поверить не могу, что прошел год. –

Достав зажигалку из кармана, он поджег сигарету и выпустил клубок серого дыма.

Пара девушек, идущих неподалеку, пришли в дикий восторг, а я старался подавить

рвотные позывы.

– Ты странный. Спасибо, что показал куда идти. Теперь проваливай.

– Привет, Трэвис, – сказала девушка с конца пешеходной дорожки.

Трэвис кивнул ей, и затем толкнул меня локтем, сильно.

– До скорого, кузен. Пока ты слушаешь это унылое дерьмо, я буду вставлять той брюнетке

по самые яйца.

Трэвис поприветствовал девушку, кем бы она ни была. Я видел её в нескольких подвалах

кампуса в прошлом году, когда приходил с Трэвисом на бои на арене, но не знал её имени. Я

смотрел, как она говорит с Трэвисом, и сразу все понял: он уже её завоевал.

Успеваемость Трэвиса немного снизилась с его первого курса, но не слишком. Вслух он