«Брачный марафон»

– А как? – уперлась я, потому что банальные фразы говорить может каждый, а вот что-то реально замутить – так это не допросишься.

– Слушай, а может, надо чем-то его потрясти? – округлила глаза она.

– Чем? Нажарить ему полтонны окорочков? – вредничала я.

– Или миллион алых роз, – загрустила она. – Только это дорого.

– И вряд ли проканает, – кивнула я. Мысли, как пчелы, разлетелись собирать нектар и не спешили возвращаться. Просто сидеть и пить чай у Наташки было, конечно, приятно, но бесполезно.

– О, Катька! Откуда ты? – уперся в меня взглядом бессмысленных глаз Наташкин братец. – А Ромка уж собирался тебя с милицией искать.

– Что? – потрясенно переспросила я. – С чего бы?

– Как с чего? Ты уезжаешь перед новым годом в летней одежде совращать какого-то там мужика и исчезаешь. Это, конечно, вполне в твоем стиле, но прошел месяц уже. Братик волнуется!

– Нет, с чего бы он волнуется? – уточнила я. – Меня хоть год не будет, ему то что?

– А… ну да. Там ему звонил кто-то. По поводу твоего развода. Там что-то решилось, как я понял.

– Вот это да! Так я что, теперь свободная женщина? – обрадовалась я.

– Ты у Ромки уточни, – предложил Наташкин брат. Я подумала-подумала и решила позвонить прямо в Америку Зотовой. И наплевать, что опять непонятно, сколько там времени. Но оказалось, что в Вашингтоне утро.

– Катя! Как хорошо, что вы позвонили. Я уж и не знала, где вас искать. Мы закончили ваше дело. Все решилось на первом же слушании! – затарахтела Елена.

– Правда?! – обрадовалась я. – И как?

– Отлично! Удалось договориться. Так что поздравляю со свободой. Мне только надо как-то вам переслать копию решения суда и его перевод на русский язык. Дайте адрес, – как всегда деловито отрапортовала она. Я подумала, что как же удачно все-таки придумал Полянский с этой Еленой.

– Высылайте Полянскому. Я живу у него. Пока, во всяком случае, – огорошила я Елену. И повесила трубку. И позвонила Илье. Надо порадовать любимого.

– Милый! Зотова закончила бракоразводный процесс. Я стала свободной женщиной. Как же я тебе благодарна, что…

– Поздравляю, – холодно, как когда-то, сказал он. Я онемела.

– Что с тобой? Ты на меня сердишься? – выдавила я. Господи, только не надо хранить Достоинство. Это меня до добра не доведет.

– Ты намекаешь, что теперь нам надо бы пожениться? – ехидно спросил Илья.

– Я вижу, труды Селивановой не прошли даром, – ехидно ответила я. – Значит, теперь будем делать из меня корыстную стерву?

– Ну что ты, – широко улыбнулся Илья на том конце провода. – Ради того, чтобы проверить твои чувства, я не готов разориться. А это – единственный способ проверить их.

– Тогда до вечера? – ласково сжала зубы я.

– Ага, – кивнул он, и мы одновременно повесили трубки. А с ним не будет легко, поняла вдруг я. Он может оказаться и ревнивцем, и придирой. Может завалить меня обвинениями, которые я буду снимать с себя всю жизнь. Но, с другой стороны, я так люблю его, что даже сейчас, когда страшно злюсь и готова разорвать его на куски, я все же склоняюсь к тому, чтобы решить все мирным путем. Пойду домой с белым флагом. Буду годами доказывать чистоту намерений, если понадобится, пущу в ход тяжелую артиллерию в виде толпы деток, похожих на моего принца как две капли воды. А пока… Устрою-ка я, и правда, нестандарт. Например, надо разрисовать белые стены в прихожей акриловой краской. Написать «Я люблю тебя, Илья!» по кругу. От окна до окна. Или накуплю огромных фикусов и кактусов и сделаю зимний сад в виде того же текста. Место под этот сад есть на втором этаже. Там много света.

– Ну, пока, – кивнула Наташка, растерянно глядя, как я, слова не говоря, стала собираться уходить.

– Ага, – рассеянно вышла на улицу я. Голова вела отдельную от тела работу. Тело шло к метро, а голова прикидывала, во что обойдется мне покупка фикусов и какими красками и цветами писать буквы на обоях. И, конечно же, я прикидывала, что именно подумает и скажет Илья, когда узрит исписанную красками прихожую.

– Ты сошла с ума! – воскликнет он. А я отвечу:

– От любви к тебе. – Вот будет здорово. Однако некрасиво как-то покупать его сад за его же деньги. А моих у меня уже почти нет. Карточка Ситибанка давно разошлась на всякие мелочи типа каре ягненка. Впрочем, надо точно знать, на что я могу рассчитывать! Посмотрим-посмотрим, я добралась до дома (надо же, особняк Лайона я и за год не смогла так назвать, а здесь через месяц уже привыкла), проскользнула мимо Ильи в кабинет (а я обиженная, так что может я демонстрирую свои чувства и поэтому не подошла с поцелуями) и взлезла на сервер Ситибанка.

– Введите пинкод, – отозвалась железяка.

– Нет проблем, – я, высунув язык, ввела нужные цифры.

– Добрый вечер, Екатерина Викторовна, – залюбезничал экран. – Какую операцию желаете совершить?

– Узнать баланс, – нажала на ссылку я. И остолбенела. В башке последовательно прозвучали две мысли. Первая: этого не может быть. Вторая: только бы не завизжать. Дальше мысли кончились. Я затыкала себе рот, кусая до боли пальцы. Елена Зотова сделала все, что обещала. 250 000 $ – скромно высветился мой баланс. Я перепроверила десять раз. Зашла заново в Интернет. Ущипнула себя за щеку. Все верно. 250 000 $ – итог года жизни с Лайоном и нескольких месяцев труда адвоката. Плата за не оплаченную вовремя страховку. Значит, если я все правильно помню и мой склероз меня не подводит, Лайон потерял пятьсот тысяч. Потому что половину Елена должна была оставить себе. Или это – вся сумма, а я должна рассчитаться с ней сама? Я испугалась. Если я накуплю кактусов на все деньги, а потом не смогу расплатиться с адвокатом – будет казус! Придется звонить опять. Надеюсь, там не ночь.

– Елена?

– Да, Катя. Что-то не так? – она разговаривала рассеянно, наверное, работала за компьютером.

– Я насчет денег на счету.

– Дошли? – сразу же дернулась она.

– Да. А это все мне? – затаила я дыхание.

– Конечно! Я же обещала, – усмехнулась она.

– И как он? – не смогла удержаться я.

– Кто? Лайон? Ну, он вполне счастлив, что так легко отделался. У нас тут были целые волнения на тему вашего случая. Одна журналистка даже статью тиснула в Вашингтон Пост. Вот проныра.

– Спасибо вам за все! – искренне пробормотала я.

– Привет Полянскому! – игриво закончила Елена. – У него здесь не осталось больше девушек в таком положении? А то нам такие сотнями нужны!

Итак, я богата. Кто бы мог подумать, что все так обернется. Я не знала, что мир так устроен, что в нем радость легко оборачивается горем, а горе приносит тебя к счастью, как на горных лыжах. Компьютер погас и выдал на экран тысячи звезд. Знаменитое звездное небо Билла Гейтса. А в соседней комнате (вернее, через пару комнат по коридору) возмущенный Полянский исступленно смотрит новости, делая вид, что до меня ему и дела нет. Я вспомнила, как прекрасна была вчерашняя ночь, улыбнулась и решила залезть еще на пару сайтов. Для чего еще и нужен Интернет, как оценить наши самые безумные и смелые мечты. Моя мечта на вскидку потянула тысяч так на сто. Я списала адреса, закрыла компьютер и пошла к надутому Полянскому.

– Ты спишь?

– Сплю, – бодрым злобным голосом ответил он и намотал на себя одеяло. Неприступная крепость! Ну, да мы и не такие брали.

– Спокойной ночи, малыши, – усмехнулась я и уснула сном младенца. Бессонница – это не то, что способно испортить мне жизнь. Наутро я помчалась туда, где уверяли, что все можно сделать на три счета. А если доплатить еще, то на один. К обеду все было готово, как я и хотела. Осталось узнать, где сейчас находиться Илья. Скорее всего, он в офисе. Уточнила у его секретаря. Она уже перестала меня игнорировать и стучать мне по мозгам дыроколом. Уважительных отношений у нас еще не было, но и вражеские сошли на нет.

– Да, он в офисе. И вроде как никуда не поедет.

– Тогда я еду, – кивнула я и направилась со своей свитой к нашему зданию в самом центре города, неподалеку от Старого Арбата. Стоял прекрасный январский день. Хоть и было морозно, но солнечный свет, голубое небо и прозрачный, как родниковая вода, воздух создавали прекрасный антураж.

– Сюда? – спросил меня молодой человек с нейтральным лицом. Удивительно, как можно все время сохранять выражение «это все не мое дело»?

– Ага! – улыбнулась я. Осмотрелась на предмет не вписывающихся в интерьер деталей. Таковых не имелось. Подняла глаза и нащупала взглядом окно Ильи Полянского. Недалеко, на самом деле. Второй этаж. Удобно смотреть. Удобно орать. Ну что? Пора? Совершу-ка я самый безумный и глупый поступок в своей жизни!