«Ленок»

SilverVolf

ЛЕНОК

В моем детстве были забавные моменты. Жаль: прошлое.

Ленку́ было почти четырнадцать, мне — девять, а Таньке — пять. Разница в возрасте довольно приличная.

Играли мы тогда совсем, ясное дело, по-детски. Ну совсем. То Танька меня за хоботок ухватит, то я потрогаю её там, где не рекомендуют психологи. Что с нас взять, детей?

После событий, которые я хочу вам описать, мы стали воспринимать Ленка́ уже не просто как старшую и умудрённую опытом сестру, а как наставницу в половых инцестуозных делишках. На эту стройную черноволосую девочку уже заглядывались ребята, хоть и грудки у нее были не так чтоб очень большие. Для нас-то, конечно, она была совсем взрослой.

В деревенской жизни большого разнообразия не было. Да и в райцентре, до которого рукой подать, ничего интересного давно уже не наблюдалось. ДК захирел. Директриса спилась, киномеханик, он же рабочий сцены, подался на вольные хлеба; в общем, в городишке не было ничего, что давало бы пищу уму. Что уж говорить о нашем селении. Впрочем, по малолетству мы не расстраивались, воспринимая все это как должное. Много позже я читал описания природы, созданные так называемыми «деревенщиками», и балдел от того, как они глубоко вникли в суть жизни. Но какой писатель сможет понять — и изобразить рождение месяца днём, тёмный бор на горизонте, и плоский заливной луг, по которому так приятно ходить босиком? Да, детство было попросту прекрасным — не отрекаюсь от него. Оно так и не закончилось…

...На полу было забавно играть. У четырехлетней сестрёнки то и дело задирался подол коротенького платья, обнажая некоторое смыкание (и размыкание) ножек. Во что мы играли? Читайте Уэллса, у него есть неплохое описание подобных игр.[1] Мы, конечно, забавлялись далеко не по-английски, разумеется, совсем не так, как позволила бы вообразить фантазия великого писателя. Игры были банальны, как и у всех малолетних детишек. Под столом, накрытым скатертью, был «дом». Всё пространство вне его было чужим и враждебным, но, конечно, понарошку. По ночам я пугал Таньку сычом. Только она заснёт, а я как ухну!.. «Это сыч, пришёл тебя клевать! Ага, страшно?» Ночью, впрочем, Таня только делала вид, что боится, днём же сетричка пряталась в «дом». Между ночными и дневными играми была разница. Удивительно! Это было что-то похожее на команду Inverse[2] в неких программах.