«Старая сказка на новый лад (сборник)»

Павлов Юрий Владимирович

Старая сказка на новый лад

Часть первая. Ведьмина травка

Глава первая. Наташка

Кажется, я заблудился! Вот чёрт!

Я остановился и прислушался: сердце колотилось от частого дыхания, чуть слышно шелестели литья от ветерка на берёзах, да задумчиво поскрипывали сосны.

Отдышавшись, я присмотрелся к соснам, пытаясь определить северную сторону. Увы, стволы были одинаково гладкие со всех сторон. Небо было затянуто тучами, низко нависшими над кронами деревьев.

— Куда идти? — спросил я вслух у самого себя.

— Туда — ответил кто-то.

Я вздрогнул и оглянулся. Никого, но показалось, что мелькнула тень меж деревьев. Я затаил дыхание… Прошла минута, другая… только поскрипывание сосен да шелест листьев, даже комаров не было.

— Мерещится мне что ли?

— Нет — снова ответил кто то, — сюда иди.

Снова показалось, что меж деревьев мелькнула тень и стала удаляться.

— Как скажешь — и я пошёл в ту сторону, где, как мне показалось, растворилась меж деревьев чья-то тень.

Я шёл, пытаясь запомнить деревья и, стараясь шагать равномерно, чтобы не уклониться в сторону. Минут через пять я остановился, оглянулся и невесело усмехнулся: все деревья были на одно лицо.

— Он мой, Хозяин! Я вожу его с самого утра по лесу..

— Но это мой лес, Одноглазая! Значит и он — мой!

Вот те наа! Кто-то, скрытый от меня непролазной чащей из орешника малины и крапивы, спорил с кем-то, решая, чей я?

— Эй ребята — средь бела дня мне не было страшно — может я сам решу с кем мне быть, а?

Что-то ухнуло и с треском повалилось. Я невольно съёжился и присел, втянув голову в плечи. Но в чаще не шелохнулся ни один куст и все деревья вокруг стояли на своих местах.

Холодный и скользкий страх заполнял грудь, а ноги, будто прилипли к земле.

— Мил человек- я скосил глаза вправо и повернулся.

В пяти, шести шагах от меня стояло существо, очень похожее на человека, но оно не было человеком! Лохматая копна на голове с травинками листочками и ягодами, запутавшимися в густых рыжих волосах, светло-голубые, как выцветшее летнее небо, глаза с густыми, словно мох, нависшими бровями, босой, со сбитыми шишковатыми пальцами в какой-то хламиде не то из веток, не то из трав.

— Ты кто, мужик?

— Мил человек — тебе надо уходить отсюда, пока она не очухалась. Вона тропинка, ступай по ней.

Я огляделся, слева от меня уходила в лес, весело петляя, тропинка, но я точно знал, что пять минут назад тропинок вокруг меня не было!

— Это мои тропинки, люди их не видют, пока я не покажу. Ты добрый, я за тобой хожу с утра, как ты в лес вошёл. Ни одну веточку не сломал, ни одного мухомора не пнул. Таким я помогаю..

"Леший?!" — мелькнуло в моей голове.

— Да, людской род так меня называет, но местные зовут меня Хозяином.

— А там кто? — из-за кустов доносилось сопение и кряхтение, как будто боролись на земле.

— Баньша. Люди зовут её Лихо. Уходи, я ещё задержу её немного. Иди быстро, не оглядывайся, не отвлекайся и не останавливайся. Там — он куда-то махнул своей мохнатой рукой — там тебя встретют и помогут выйти из леса.

Он исчез! Я не успел моргнуть глазом: не растворился, не растаял, а исчез, как исчезает воздушный шарик, когда ткнёшь в него иголкой.

Я бежал по тропинке, сосредоточившись на процессе и считая сосны, попадавшиеся навстречу. А они встречались всё реже и реже и, наконец, вместо сосен стали, сначала по одной, а потом стайками, встречаться осинки.

Сзади что-то ухнуло, и я прибавил скорости и почти сразу же уткнулся в кустарник из малины, смородины, шиповника, лабазника и крапивы, так густо сросшихся, что не было даже просвета в сплошной зелёной стене.

Я передохнул и осмотрелся, увы: и влево и вправо уходила сплошным массивом зелёная стена, насколько хватало глаз.

Опять ухнуло за спиной, но уже ближе и отчётливее и я, прикрыв левой рукой глаза, а правой, сдвинув в сторону стебли, шагнул в стену.

Уже горела и чесалась, обожжённая крапивой и, исколотая колючками шиповника, правая рука и всё настойчивее долбилась в темечко мысль — "Верниись!! - когда, в очередной раз, обжегшись крапивой и ругнувшись — я вышел из чащи и оказался на небольшой лужайке, а передо мной расстилалось… болото!

— Послаал, Хозяин. Нуу, спасибочки! — и, решительно развернувшись, я обмер — зелёная стена исчезла, а вместо неё простиралось всё то же болото.

— Морок, наваждение — я протёр глаза, но болото не исчезло.

— Не морок и не наваждение — проскрипел кто-то за моей спиной.

Я обернулся — передо мной стояла древняя старуха, опираясь руками на клюку, с горбом, выпирающим из лопаток. Лицо тёмное, как запечённая картошка, всё в глубоких, не морщинах даже, а бороздах, с огромным, не по лицу, крючковатым носом, с выцветшими белёсыми глазами и пепельно-серой гривой волос, нечёсаных лет эдак двести!

Ни дать, ни взять, самая, что ни на есть, Баба Яга!

— Ведьма — проскрипела она — не обманул Лешак, я помогу тебе, но — сузив, и без того маленькие глазки, она, снизу-вверх, пристально взглянула в мои. Показалось или нет, но в её, суженных до щёлок глазах, бесновалось зелёное пламя — Ты должен поцеловать меня, мил человек, ведь я с мущщыной, почитай уже лет триста не целовалась.

В голову лезли сцены из "Вия", но выбора у меня не было и я, зажмурив глаза и, притянув её за плечи, чмокнул в губы… они были сочные, как спелая малина и источали медовый аромат… я отшатнулся и открыл глаза..

Передо мной стояла молодая женщина, с чёрными, как смоль, вьющимися и ниспадающими на обнажённые плечи волосами, в глазах сияли изумруды, носик аккуратный и по озорному, чуть вздёрнутый, морщился, кожа, цвета слоновой кости, загар или смуглость, а на груди и округлых бёдрах, какие-то повязки, то ли из мочала, то ли из трав.

Я обомлел, а она расхохоталась, запрокинув голову.

— Не ожидал?! — она с усмешкой взглянула на меня — а теперь я тебя поцелую — и ведьма, обняв, нет, обвив меня, впилась своими сочными губами в мои. Дрожь пробежала по моему телу и зашевелился член, наливаясь кровью.

Она отстранилась от меня — Хочешь?!

"Она ещё спрашивает, но.."

— Знаю, ты опасаешься, что своим, четырнадцатисантиметровым членом не сможешь удовлетворить меня. Но ты забыл, что я ведьма, и могу ужать своё влагалище до таких размеров, что и трёх сантиметров будет слишком много для него! Но, для тебя, у меня есть кое-что — она подняла левую руку и развернула ладонь.

На ладошке лежали два стебелька, тёмно-зелёного цвета.

— Съешь один стебелёк — член вырастет на пять сантиметров, съешь два — на десять. Так сколько ты съешь? — она посмотрела на меня и облизнулась.

Она хмыкнула и подняла правую руку — на ладошке лежали три стебелька — Ешь!

Я осторожно взял стебелёк и поднёс к губам..

— Ну, что же ты медлишь, дорогой мой? Если бы я хотела тебе навредить, уже давно бы сделала своё чёрное дело. Ешь!

Я коснулся стебелька губами, он тут же оказался во рту и растаял на языке. Привкус был горьковато-сладкий, как у переспелой и подвявшей земляники. Внизу живота шевельнулось и затяжелело. Я наклонился к её ладони и слизнул второй стебелёк. Член, удлиняясь и тяжелея, возбуждался, наполняясь кровью.

Губы пересохли, дрожь в теле нарастала, переходя в похотливый озноб. Я слизнул с её правой ладошки стебельки один за другим. Член, выпирая из трико, всё рос и рос, задирая головку кверху.

— Снимай свои штаны — приказала она, — я уже изнемогаю.

Увлечённый происходящим, я не смотрел на ведьму.

Она стояла передо мной голая!

Груди, упругие и полные, как накачанные мячи, двоились и манили торчащими сосками; бесстыдно раздвинутые ноги, и чёрный треугольник между ними… я застонал от вожделения и лихорадочно, дрожащими от нетерпения руками, стал стягивать с себя трико. Не тут-то было! Мне пришлось тянуть резинку трико аж до груди и только тогда я смог снять его. Трусы сами свалились к моим ногам. Я переступил, и ведьма вспрыгнула ко мне на грудь, опираясь руками о плечи. Испугавшись, что мы оба завалимся в болото, я напрягся и подхватил её ягодицы. Но ведьма была лёгкой, как пушинка!

Опираясь руками о мои плечи, она приподнялась и, поймав член между ног, насадилась. Я сжимал ягодицы, а она медленно оседала, закусив губу… член погружался в её плоть и я ощущал головкой упругость влажного влагалища… сопротивление возросло.. — Помогай — прохрипела она и я, впившись пальцами в бёдра, натягивал ведьму… и вдруг я почувствовал, что головка вышла из ведьминого тела… я содрогнулся и, скользнув левой рукой по ягодицам, наткнулся пальцами на член, торчащий из её жопы!

— О ччёрт! Ччёрт! Я проткнул тебя! — из под мышек заструился холодный и липкий пот, я отвёл в сторону левую руку, и посмотрел… крови не было!

Ведьма, наблюдавшая за мной, отстранилась и дико захохотала. От этого хохота, по всему телу побежали мурашки, а на голове и жопе, шевельнулись волосы.

Она, обвив мою шею, покачивалась на члене — Ты разве не знал, что у ведьм пизда и жопа соединяются и, если ты трахаешь ведьму в пизду, член торчит из жопы, а если в жопу — торчит из пизды?

— Откуда мне было это знать, Наташка?! — я осёкся, а у ведьмы заблестели глаза.

— Ты дал мне имя, я обожаю тебя! — и она нежно прижалась ко мне и поцеловала.

А у меня уже свербило внутри, от нетерпения, проверить, то, что она только что сказала.