«Тебя любить»

Татьяна Алхимова

Тебя любить

Самое, наверное, приятное в создании книги — это написание вступительного слова. История, которую Вы прочтете ниже, написана для моей дорогой Розалины Будаковской. В знак благодарности за поддержку, внимание, присутствие. Эта история своего рода ещё и знак моего уважения, признания. Давно, очень давно меня серьезно не увлекали и не цепляли книги и их герои. А книги Розалины смогли это сделать. Они удивительно близки мне и понятны, душа откликается на каждую историю, и это самое прекрасное чувство, которое только можно испытать при чтении.

Те посылы, которые мы хотим выразить нашими книгами, пусть и написанными в разных жанрах, одинаковы. Только безграничная, всеобъемлющая любовь способна спасти, помочь, поддержать человека и сделать мир вокруг лучше.

Я никогда не перестану удивляться невероятным поворотам судьбы, загадочным встречам и фантастическим знакомствам, которые действительно каким-то волшебным образом меняют жизнь. И не только.

Мне очень хочется, чтобы каждый после прочтения этой истории, сказал самым близким и любимым то, что я говорю сейчас:

Спасибо. Спасибо за то, что ты — рядом.

Глава 1. Знакомство

Тихая осенняя ночь вступала в свои права. Легкий дождь сменился мелкой изморозью, больше напоминающей туман. Я никуда не спешила, потому что торопиться некуда. Иногда приятно надеть наушники, включить музыку и просто идти. Позади тяжелый рабочий день, впереди — только тёмная ночь, ничто не мешает мне побыть наедине с собой, но не в надоевших четырех стенах. Зонт благополучно остался висеть на крючке в рабочем кабинете, но и капюшон я не надевала — пусть волосы покрываются микроскопическими каплями дождя. Так даже лучше, я могу слиться с осенью и просто брести наугад по тёмным улицам. Я подставила лицо тусклому свету фонаря и туману, наслаждаясь пустотой вокруг. Как же хорошо не слышать сейчас ничего, кроме музыки. Ноги несли меня к дому знакомым маршрутом, посторонние звуки обходили стороной.

Внезапно на моё плечо опустилась чья-то тяжелая рука. Я вздрогнула и остановилась, испуганно обернувшись. За моей спиной стояла девушка и улыбалась. Присмотревшись, я узнала в ней Лину.

— Как ты меня напугала! — я недовольно вытащила один наушник. Мы давно не виделись с Линой, но радоваться мне мешал меланхоличный осенний настрой.

— Привет, Гата! — Лина бросилась ко мне и с чувством обняла. Моё детское имя прозвучало так странно среди темной безлюдной улицы, я уже и забыла, когда меня кто-то так называл. — Вот это встреча!

— Ага, — протянула я. — Как ты оказалась здесь?

Я хорошо помнила, как Лина с Вовой после свадьбы уехали отдыхать в Амстердам, да так и остались там на долгие десять лет. За это время мы виделись от силы раза три, хотя раньше были не разлей вода. Лина писала, что они собираются вернуться на какое-то время, помочь родителям.

— Ну, я же писала тебе, что мы приедем. Вот и… — Лина тянула меня за руку к подъезду старого обшарпанного дома. Под деревом я увидела ещё одну фигуру, гораздо выше Лины. Вовка. — А тут, ты же знаешь, мои родители живут. Вернее жили, они сейчас на дачу перебрались, а мы с Вовкой остановились в их квартире. Всё лучше, чем тратить деньги на гостиницу.

Лина тараторила без умолку, и я уже пожалела, что пошла этой дорогой. Видеть друзей было приятно, но не сегодня. Я слишком устала, голодна, и просто хочу побыть в тишине.

— Привет, подруга! — Вовка приобнял меня и с улыбкой вгляделся в лицо. — А ты совсем не стареешь, — хохотнул он.

— С чего бы мне стареть? — отшутилась я.

— Действительно, Вов, Гата живёт для себя. Какие у неё заботы, кроме работы. Ты же знаешь, — Лина без задней мысли выдавала поток информации, как и всегда. Я вздохнула. Она попала в самую точку. Я живу для себя, но забот при этом у меня хоть отбавляй.

— Ладно, думаю, в такую погоду болтать о жизни на улице совсем не хорошо, — Вова накинул капюшон и хотел что-то сказать, даже открыл рот, но я его перебила:

— А вы надолго сюда?

— Не-а, на пару недель. Не больше, — махнула копной кудрявых черных волос Лина. — Надо кое-что сделать… Тебе-то мы можем сказать по секрету.

Я удивленно вскинула бровь, чувствую, как она поднимается высоко на лоб и мне ужасно хочется схватить её рукой.

— Мы решили обвенчаться.

— Да вы что?! — у меня аж дыхание перехватило от таких новостей. Лететь через всю Европу только чтобы обвенчаться? — Ребята, вы в себе?

— Абсолютно, — рассмеялась Лина. — Наши семьи наконец-то пришли к консенсусу. Церемония будет католическая, мои теперь не против. Единственное условие — чтобы все родные присутствовали. Поэтому мы тут.

— Ничего себе… — я всё ещё не могла прийти в себя от таких новостей. Оказывается, у моих друзей в жизни столько всего серьезного происходит, а я и не в курсе.

— Могла бы и поздравить, — снова рассмеялся Вовка, сколько себя помню, он всегда так смеялся, громко, заливисто, баритоном.

— Поздравляю! — я постаралась изобразить радость. — Но как твои родители, Лин, пошли на такое?

— О! Это всё благодаря нашему другу! — Лина вцепилась в руку мужа и заглянула в его лицо.

— Да… — протянул Вовка.

И только сейчас я заметила, что чуть в стороне, на газоне, прислонившись к дереву, в самой тени стоит человек в черном. Он отстранился, словно сгусток темноты, от ствола, и вышел под свет фонаря. Это мужчина — высокий, худощавый. Я испуганно отшатнулась, невольно опуская глаза.

— Это Ник, — пробормотала Лина. — Он священник. Вел долгие беседы с моими родителями. Если бы не он…

— Если бы не я, то кто-нибудь другой помог бы вам, — кажется, этот Ник улыбнулся. Мне толком не видно его лица из-за надвинутого капюшона.

— Нет-нет! Я не хочу, чтобы кто-то другой был втянут в наши семейные разборки, — жарко возразила Лина.

— Слушайте, ребята, я весь продрог, — взмолился Вовка, — давайте уже пойдем по домам? Гата, был рад увидеть тебя вот так, совершенно случайно. Напиши, как у тебя будет выходной, сходим куда-нибудь по старой памяти, поболтаем. Надоело вести переписку.

— Да-да! Обязательно встретимся, — Лина снова обняла меня и расцеловала, совсем как её бабушка. В детстве мне ужасно это не нравилось, вот и сейчас я испытала схожие чувства. И с плохо скрываемой радостью, махнув всем рукой, развернулась в сторону дороги.

— Бывайте! Рада, что всё у вас хорошо, — я уже полезла в сумку за вторым наушником, как услышала за спиной голос Ника.

— Я провожу, не стоит девушке одной ходить в такое время. Мне всё равно по дороге.

Мы распрощались с Линой и Вовкой. С горечью я вытащила и второй наушник, чтобы убрать его. Придется разговаривать с этим странным священником. Он достал из кармана куртки пачку сигарет и, слегка повернувшись ко мне, спросил:

— Я думала, что священники не курят…

Ник только хмыкнул и чиркнул зажигалкой. Что он курит? Такой странный терпкий аромат… О чем с ним можно говорить? Зачем он вообще взялся меня провожать? Весь вечер теперь испорчен. Терпеть не могу навязанное общение.

— И часто вы так ходите здесь одна? — после долгого молчания подал голос Ник.

— Почти каждый день. Возвращаюсь с работы.

— И не страшно?

— Нет. А должно?

— Город большой, и людей в нём много. Разных, — Ник докурил сигарету и выбросил окурок.

— Я привыкла. Может, это единственное время, когда я могу побыть наедине с собой, — с нажимом сказала я. Вдруг сообразит, что мне не нравится его общество?

— Вот как… Вы мне сейчас намекаете на что-то? Но я не уйду, иначе меня потом совесть замучает.

— Привычка спасать? Даже если не просят? Странный вы священник, — меня пробрала легкая дрожь от холодного порыва ветра, и я прибавила шаг.

— Пока что я вас не спасаю, а просто провожаю до дома. Обычные правила приличия, — он тоже ускорил шаг и старается не отставать от меня. До чего же приставучий тип.

— Может, вы меня до самой квартиры проводите?! — мне вдруг стало невыносимо тесно здесь, посреди улицы.

— Нет, не провожу. Только до подъезда, чтобы убедиться в безопасности.

— Я тут постоянно хожу! Одна! — не пойму, откуда во мне столько злости. Человек же просто меня провожает, хоть я и не просила. Надо успокоиться. Ник всё же помог моим друзьям. Я сделала глубокий вдох и опустила взгляд под ноги.

Священник не стал ничего отвечать, только снова закурил. До дома оставалось идти не больше десяти минут, и я отчаянно ждала, когда увижу пешеходный переход недалеко от своего пристанища.

— Почему Гата? — вдруг спросил Ник.

— Не знаю, — я задумалась, действительно не помню, почему ребята стали называть меня так. — Агата на самом деле.

— Гата звучит гораздо интереснее.

— Наверное… А вы? Никита? — мне удалось успокоиться, и я смогла поддерживать непринужденный разговор.

— Да, но для друзей просто Ник. Так проще. Я вообще стараюсь быть максимально похожим на обычного человека.

— Почему? Быть священником стыдно?

— Нет, — он легко рассмеялся и снял капюшон. Тут-то я и увидела, что волосы у него густые и темные, взгляд внимательный, черты лица четкие, будто их нарисовал талантливый художник-график. — Это вызывает ненужные вопросы, а их я не люблю.

— М… Понятно, — я не нашлась, что ответить. О своей работе тоже стараюсь говорить как можно меньше.