«Веровы. Новый год»

Мило улыбаюсь и, наконец-то, захожу в кабинет.

— Да, пап? Звал?

— Собирайся, Эндж. У тебя очень срочное дело!

— Да неужели? — честно охреневаю я, наглядно представляя живописную картину поиска подснежников в чаще леса в новогоднюю ночь!

— Пап, а если у меня не получится? — говорю, потирая ладошки друг об друга в надежде сбросить напряжение. — А если у неё будет совершенно противоположная реакция? Может быть, имеет смысл отправить Свету?

— Нет, — не задумываясь ни на минуту, отметает мои жалкие попытки снять с себя ответственность он. — Света в данном случае — запрещённый приём, ей она не сможет отказать.

— Но тебе ведь это и нужно! — усиленно киваю, подтверждая результативность своего предложения.

— Энджи, — отец, слегка прикрыв глаза, облокачивается на стол, упираясь подбородком в сложенные в замок руки, — что ты обычно делаешь, когда тебя загоняют в угол и вынуждают действовать под принуждением?

— Подчиняюсь, — начинаю понимать, к чему он клонит.

— А потом? — уже вовсю ухмыляется он.

— А потом никому мало не покажется! — фыркаю я, окончательно уловив смысл его объяснения.

— С тобой шансы уравновешиваются, — продолжает он. — Для неё не составит труда сразу же это понять.

— Пап, мне кажется, что ты слегка переоцениваешь мои силы. Извини, я сделаю всё, что смогу, но…

— Без "но", дорогая, ты просто возьмешь и сделаешь это! — его голос наполняется такой уверенностью, что мне не остаётся ничего другого, как согласиться и, уточнив ещё пару деталей, взять разгон прямо с места.

— Эндж, — догоняет меня его отклик уже в дверях, — для меня это очень важно!

Киваю и выскакиваю из кабинета.

Так, мне нужно срочно проконсультироваться со Светой, пара рекомендаций, по порученной мне сверхсекретной операции, совсем не помешает.

Нахожу её с Пашей и близнецами в беседке в саду. По голосам сыновей догадываюсь, что беседа опять носит обучающий характер. Федя со Светой доказывают что-то Паше с Петей, а те в ответ приводят свои контраргументы. Я обожаю принимать участие в таких разговорах, потому что, хоть и стыдно признаться, но многому учусь вместе с детьми.

Выжидаю подходящий момент и обнаруживаю своё присутствие, одновременно умиляясь открывшейся картине. Света и Паша сидят друг напротив друга, удобно расположившись в креслах. Мальчишки восседают у них на коленях, и те и другие укутаны в огромные тёплые пледы, из-под которых торчат только лица.

Не могу сдержать смешок.

— Какие-то инновационные японские методики, связанные с влиянием холода на улучшение мозговой деятельности?

— Э-э-эндж, — разочарованно тянет Пашка, Света же бросает на него победный взгляд, под одобрительное хихиканье близнецов. — Ты не могла сказать что-нибудь другое?

— Что прям один в один? — начинаю понимать причину разочарования брата. — Ну а что ты удивляешься, мы же родственники у нас все общее, даже мысли. И вот именно сейчас все мои о твоей жене!

Улыбаюсь во весь рот Свете, наблюдая как она страдальчески заводит свои глаза вверх. Ну не надо преувеличивать, не так уж и часто я проворачиваю это в последнее время. Но Пашкина ревность такая забавная, что сдерживать себя порой нет никаких сил.

— Ну-ка, Петр… — брат ловко скидывает плед, вставая и усаживая Петю на своё место, медленно разворачивается ко мне и авторитетно складывает руки на груди. — Так что у тебя там в мыслях?

— Папино поручение, относительно которого мне нужно срочно проконсультироваться с твоей женой! Можно? — со скоростью автоматной очереди выдаю я, с самым серьёзным выражением лица, на которое только способна.

Пока Паша переваривает мою оправдательную речь, Света перехватывает инициативу и сообщает:

— Время воздействия, рекомендуемое японцами, истекло! Теперь мы просто начнём замерзать! А поэтому? — она выдерживает многозначительную паузу.

— Домой! — в два голоса орут сыновья и через мгновение их сдувает из поля нашего зрения.

— Что у отца? — с лёгким беспокойством интересуется Паша.

— Вика, — мой ответ вызывает двойной скорбный вздох.

— Все говорило о том, что она примет приглашение. Что произошло? — поднимается, сбрасывая свою импровизированную мантию Света.

На ней довольно тонкая куртка, которая очень забавно подчёркивает шестимесячный животик. Паша тут же пристраивается сзади, прикрывая собой спину жены и бережно обнимая за талию, вернее, на её прежнем уровне. Наблюдая за этими действиями, мне вдруг безумно хочется оказаться рядом с Женей. Последняя неделя теперь уже на общей их с отцом фирме выдалась не просто жаркой — обжигающей, при этом Рыжей ведьме приспичило взять отпуск, а моему жениху приходится впахивать до последнего.

Я не жалуюсь.

Нет, жалуюсь!

— Все так плохо? — встревоженно вглядывается в моё лицо Света.

Не нахожу, что ей ответить, пока не соображаю, о чем она спрашивает.

— Не так чтобы очень, но папа считает…

Пока мы идём к дому, я делюсь деталями, полученными от отца.

— Иван Сергеевич прав, это может сработать, но, Энджи, ты должна быть максимально аккуратна и искренна. Только так!

Ещё несколько советов, имеющих непосредственное отношение к порученному мне заданию, и они вдвоём желают мне удачи, а спустя минуту Паша стучится ко мне в комнату и добавляет, что я должна очень и очень постараться, потому что видеть весь вечер разочарованное лицо отца в случае моей неудачи, будет тем ещё удовольствием.

Мог бы не нагнетать, я и сама прекрасно понимаю, ЧТО стоит на кону.

Ко всему прочему, отец с его выдержкой не позволит ни единому мускулу показать его истинные чувства, а тем более испортить нам праздник. Проблема в том, что мы и так будем знать о том, что творится у него на душе. А поэтому у меня все должно получиться!

Забрасываю в сумку пару предметов и распахиваю дверь…

— Привет, родная! Я свободен и в твоем полном распоряжении.

Всё бы отдала, чтобы это случилось на час раньше!

Женя настолько неотразим, что я рискую подавиться слюной, обильно заполнившей мой рот. Судорожно её сглатываю и произношу извинение каким-то абсолютно чужим, глухим голосом:

— Извини, но у меня срочное дело.

Его глаза мгновенно сужаются, а через пару секунд я обнаруживаю себя лежащей на кровати с нависающим надо мной Женей и руками плотно прижатыми к изголовью кровати.

— У меня тоже, — деловым тоном сообщает он, одной этой фразой срывая мне весь четко распланированный график. — Ты задолжала мне за целую неделю, — склоняется ещё ниже, удерживая на аркане мой взгляд и не позволяя сдвинуться с места.

Возмущенно выдыхаю воздух из легких прямо ему в лицо.

Это кто кому задолжал?!!

Женя приподнимается, подгибая колени, плотнее зажимая меня бедрами и занимая более выгодную для себя позицию. Помимо этого, хорошо зная мои повадки, он ни на секунду не ослабляет захват моих рук.

Перед глазами только от одной этой демонстрации силы и власти начинает бешено искрить. Но я не буду собой, если не попытаюсь отстоять своё право на "где, когда и с кем"… Стоп! С последним я точно погорячилась. Ухмыляюсь своей реально бредовой мысли.

С ним… каждый раз, как первый…

Боюсь пошевелиться, чтобы не вспугнуть ощущения, окутывающие меня с ног до головы. Словно тёплое, стремительное течение подхватывает и несёт на невероятной скорости, неважно куда, главное… с ним… вместе.

Как, ну как можно так целоваться?

Со всей силы вонзаю ногти в ладони, чтобы просто не отрубиться от зашкаливающего пульса и не потерять связи с этой невыносимо дурманящей реальностью.

Женя снижает напор, с тревогой посматривая в мои, судя по всему, помутневшие от крайней степени возбуждения глаза. Его, к слову сказать, выглядят не лучше. Мы, как обдолбанные наркоманы, со зрачками во всю радужку и с таким же срывающимся от ломки дыханием на двоих.

— Прости, Эндж, я соскучился, — облизывает он свою уже высохшую от поцелуя нижнюю губу, и меня вновь пробивает мощный толчок желания.

— Же-е-ень, у меня очень мало времени, — приподнимаю плечо, заставляя его перекатиться набок. — Отпусти-и-и, — беспомощно подергиваю запястьями в его руках.

Отпускает с разочарованием, мгновенно заполняющим его темно-карие, цвета жженой карамели глаза, но оно так же быстро исчезает, сменяясь на яркое свечение, когда я, откинувшись на спину, стягиваю джинсы вместе с трусиками.

— Э-э-эндж, — на вдохе втягивает он в себя моё имя.

Я же проявляю запредельную сдержанность, предварительно избавляясь от его брюк и оттягивая резинку, потому что боксерам уже точно есть за что зацепиться.

В голове вертится чертов калейдоскоп образов восемнадцать плюс с нами в главных ролях, это одновременно и возбуждает, и не даёт сконцентрироваться.

У Жени проблемы с концентрацией отсутствуют по определению. Главное выбрать объект. В нашем случае он уже давным-давно определен и, спустя миг, я обнаруживаю себя с закинутыми на Женины плечи ногами. Он ощутимо сдавливает мои ягодицы, приподнимая еще выше, отрывая поясницу от кровати и заставляя частично перенести вес на лопатки.

Ниже склоняет голову и меня коротит от одного-единственного прикосновения. Так, как-будто бы всё моё тело находится под напряжением в двести двадцать, а он, похерив все правила безопасности, решился сунуть пальцы в розетку… Кх… в нашем случае… язык… в…

А ко всему прочему здесь же ещё и влажная среда-а-а… высокая проводи-и-имость…