«Жестокий 2. Тебе не сбежать»

Открываю глаза и тут же вижу его лицо. Мрачная, самодовольная ухмылка Вайнаха заставляет поёжиться. Я не была в восторге от его брата, долбаного насильника, а теперь и вовсе проваливаюсь в уныние. Мне никогда не избавиться от этой проклятой семейки и их адских игрищ. Им нравится меня истязать, нравится играть мною, словно мячом, то забирая друг у друга, то пиная обратно.

Ненавижу… Как же сильно я их ненавижу. Этих двух ублюдков, испоганивших мне жизнь. Один уже за это поплатился. Я видела его окровавленное тело, валяющееся у обгоревшей машины. Хотя… Он спас мне жизнь. Проклятый насильник спас меня, вытолкав из салона до взрыва. Но этим оказал мне медвежью услугу, потому что теперь я попала в руки к ещё более злобному зверю. К его брату… Извергу, из-за которого меня изнасиловали. Извергу, отобравшему у меня прежнюю жизнь и мужа. Извергу, который сделает всё, чтобы доломать меня, стереть в пыль.

– Нет… Нет… – мотаю головой, силясь встать с дивана, на котором лежу, но он придавливает меня своей огромной лапищей, положив её мне на грудь и склонив своё лицо так низко, что едва не касается губами моих губ.

– Соскучилась, красивая? Ничего не говори, – его рука движется по моему телу вверх, пальцы ловко и быстро сжимаются на горле. – Я знаю, что соскучилась. Поздравляю тебя. Ты выполнила свою миссию.

– И что теперь будет? – сглатываю вязкую слюну, но пересохшее горло смочить так и не получается.

– Для тебя всё кончено, – его усмешка, словно острое лезвие ножа, полосует меня по остаткам нервов, и я закрываю глаза, не в силах смотреть на него.

– В каком… В каком смысле кончено? Ты меня убьёшь?

Скорее всего. Ведь он отомстил брату, а значит, и я больше не нужна.

– Уже убил. Тебя больше нет. Ты не существуешь. Числишься погибшей, как и мой брат.

Я широко распахиваю глаза и, вперившись в него острым взглядом, поднимаюсь на руках, но он снова надавливает мне на грудь, при этом цепляя сосок сквозь майку. О том, почему я сейчас в одном белье, думать не хочется.

– Что это значит? Объясни. Как это не существую. Я же здесь… Я жива, – ответ я, конечно же, уже знаю. Вижу по его наглой ухмыляющейся морде. Я догадываюсь, что он сделал, но всё ещё отказываюсь верить. Он не может быть подонком настолько!

Открываю глаза и тут же вижу его лицо. Мрачная, самодовольная ухмылка Вайнаха заставляет поёжиться. Я не была в восторге от его брата, долбаного насильника, а теперь и вовсе проваливаюсь в уныние. Мне никогда не избавиться от этой проклятой семейки и их адских игрищ. Им нравится меня истязать, нравится играть мною, словно мячом, то забирая друг у друга, то пиная обратно.

Ненавижу… Как же сильно я их ненавижу. Этих двух ублюдков, испоганивших мне жизнь. Один уже за это поплатился. Я видела его окровавленное тело, валяющееся у обгоревшей машины. Хотя… Он спас мне жизнь. Проклятый насильник спас меня, вытолкав из салона до взрыва. Но этим оказал мне медвежью услугу, потому что теперь я попала в руки к ещё более злобному зверю. К его брату… Извергу, из-за которого меня изнасиловали. Извергу, отобравшему у меня прежнюю жизнь и мужа. Извергу, который сделает всё, чтобы доломать меня, стереть в пыль.

– Нет… Нет… – мотаю головой, силясь встать с дивана, на котором лежу, но он придавливает меня своей огромной лапищей, положив её мне на грудь и склонив своё лицо так низко, что едва не касается губами моих губ.

– Соскучилась, красивая? Ничего не говори, – его рука движется по моему телу вверх, пальцы ловко и быстро сжимаются на горле. – Я знаю, что соскучилась. Поздравляю тебя. Ты выполнила свою миссию.

– И что теперь будет? – сглатываю вязкую слюну, но пересохшее горло смочить так и не получается.

– Для тебя всё кончено, – его усмешка, словно острое лезвие ножа, полосует меня по остаткам нервов, и я закрываю глаза, не в силах смотреть на него.

– В каком… В каком смысле кончено? Ты меня убьёшь?

Скорее всего. Ведь он отомстил брату, а значит, и я больше не нужна.

– Уже убил. Тебя больше нет. Ты не существуешь. Числишься погибшей, как и мой брат.

Я широко распахиваю глаза и, вперившись в него острым взглядом, поднимаюсь на руках, но он снова надавливает мне на грудь, при этом цепляя сосок сквозь майку. О том, почему я сейчас в одном белье, думать не хочется.

– Что это значит? Объясни. Как это не существую. Я же здесь… Я жива, – ответ я, конечно же, уже знаю. Вижу по его наглой ухмыляющейся морде. Я догадываюсь, что он сделал, но всё ещё отказываюсь верить. Он не может быть подонком настолько!