«Полночный всадник»

Ирина Брестер

Полночный всадник

Полночный всадник Азраил

Не рассуждал на сон грядущий.

Он души умерших возил,

И взор его был трезв, колючий.

Суровый лик и черный взгляд.

Уста безмолвствуют столетия.

Не знает боли и преград.

Безгрешен? Перед кем в ответе?

Кто власть ему такую дал

Или обрек его на муки?

Имеет ли, что сам искал,

Или искать устали руки?

В холодной сталевой броне,

Плащ за спиною словно крылья.

Усеян мраком путь вовне.

Столбом взметнув пригоршни пыли,

Он между небом и землей,

Меж рек и гор, скитаньям вечен.

Отрекся от судьбы иной.

Стал, словно космос, бесконечен.

Он, преступив закон людской,

Не оглянулся на пороге.

И даровали ему боги

Расплату – быть с самим собой.

Какие чувства миром правят?

Что тщит надеждою сердца?

Обида, гнев иль злость и зависть?

Порокам нет людским конца.

Но есть одно, что ярким светом

Способно всё преобразить.

И произносятся обеты

Там, где сердцам дано любить!

Что есть любовь? Мерило веры!

Где нет её, там пустота.

Любовь – начало новой эры.

В своём создании проста.

Любовь прекрасна… и жестока.

Она дарует и гнетет.

Взаимна или одинока,

Она спасет!.. Она не лжет.

Всё это вымысел и только.

Любовь сжимает нас в тиски

И колет острою иголкой

Слегка… но болью от тоски.

И если так она коварна,

Зачем тогда её желать?

Она убийственна, как правда

И не способна забывать.

И ей подвластны все на свете.

Противоядий не найти.

И старики, и даже дети –

Лишних не найти.

Но есть одна лишь сущность в мире,

Не меж людей, особняком.

Кому чужды все чувства в лире.

Полночный всадник. Да! То – он!

Когда-то средь людей при жизни

Он был, и числился таков:

Дурманом опьянённый мысли,

Сбивал подошвы каблуков.

Он подходил с лукавым глазом,

И замирали те сердца,

Что не познали боль отказа

Там, где главенствует краса.

Рука в руке, и мелкой дрожью

Срывались с губ слова-табу.

И нервный ток, бежав под кожей,

Нашёптывал их на ходу.

Герой тот звался Александром.

Александрит – его глаза!

И волос русый беспрестанно

Вился как тонкая лоза.

Он был красив, умён и ветрен,

Науками легко владел,

Знал языки, писал в газетах,

Во многом, в общем, преуспел.

Но, преступив тридцатилетье,

Он оставался одинок.

Таков его души порок,

Не отпечатанный в столетьях.

Как много женщин!.. Много славы!..

Он за собой шлейф носил.

Телесный дух слепой услады

Давно уже превозносил.

Но где душа? Души в помине

Он не искал, и ни в одной

Из тех красавиц, что доныне

При нём играли свою роль,

Не отыскать. В тени сокрыта,

Запрятана, что не найти.

Его желанием обвита

Пустая форма – вдаль пути.

И он всё шёл без остановок,

А вслед ему неслась молва

Из оскорблений, недомолвок.

Но, усмехнувшись, он, едва

В ответ произносил хоть слово.

Молва ему давно не нова.

И, верен сам себе во всём,

Он видел мир полночным сном.

Однажды ночью Александр

Гулял под бледною луной

В тени садов, слегка туманных

От хлада осени златой.

Забрезжил свет. Горящим взором

Он устремился напоказ,

Услышав шёпот нежных фраз,

Что произносятся с укором.

И вдоль аллеи у скамьи

Двоих увидел он нежданно.

И шёпот губ, сливаясь плавно,

Струился заревом любви.

Он подошёл. Его узнали

(Тактичным не был никогда!).

– Какая радость! – восклицал он,

Признав знакомого. – Когда

Я думать мог!.. Вот это встреча!

Ты здесь проездом? Ну, дела…

Знакомый, расправляя плечи,

Ответил: «Мне уже пора.

Всего лишь на день я от наших

Приехал, обернувшись вдруг.

Да, познакомься, это Саша,

В студенчестве мой лучший друг».

И девушка, что, стоя рядом,

В руке держав один цветок,

Своим коротким карим взглядом

Вмиг обожгла…

– Что ж, вышел срок, -

Знакомый протянул, и руку

Её в свои тихонько взял. –

Не будем вспоминать разлуку,

Её недолговечен бал.

Вернусь я вскоре. И, возможно,

Тогда возьму тебя с собой.

Ну, а сейчас пора домой, -

Он наклонился, осторожно

Губами прикоснулся к ней.

Она была едва бледней

Луны. И на неё похожа

В тот миг казалась. А глаза

Смотрели мимо…

«Так нельзя», – подумал Саша.

Вслух сказав:

«Я провожу. Пойдём назад».

И вдоль аллеи, не спеша,

Они пошли, едва дыша.

– Как твоё имя?

– Анжелика.

– Анжела, значит?

– Можно так.

– Как оказалась здесь? Скажи-ка,

Ведь это точно добрый знак!

– Твой друг мне встречу здесь назначил.

– Давно знакома с ним?

– Так может, это что-то значит?

– Должно быть. Он твердит одно:

«Окончит службу – и вернётся,

Тогда и об руку пойдём».

– Знать, для него сердечко бьётся?

– Посмотрим. Близок уж мой дом.

Анжела вмиг проворней лани

Вперёд умчалась – не догнать.

И Александр тосковать

Один остался. И печален

Домой вернулся. На кровать

Упал и начал вспоминать.

Он эту девушку однажды

Когда-то видел близ него.

Она ему казалась даже

Нежнее нежного всего.

Глаза такие, что восторги

Одни могли срываться с губ!

Увы, в борьбе невольных мук

Взрывалось сердце на осколки.

Он отвергал её всегда

В своей душе, искал замену.

Красавиц много, но когда

Могли б они простить измену!..

И Александру не впервой

Их тщить надеждами пустыми.

Когда в уме одно лишь имя –

«Анжела, я прошу – постой!»

Когда впервые её встретил,

Она была ещё одна.

Он с взгляда первого приметил,

Что ни в кого не влюблена.

Но подожди, ведь Александр

Давно известный ловелас.

Он вскружит голову тотчас

И увлечёт в свой мир обманный.

Так рассуждал он. Анжелика

В ответ смотрела сквозь него.

Холодной девой луноликой

Она слыла, но для того,

Фрагмент закончился. Продолжение — в полной версии книги на ЛитРес.

Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY