«Дело № 1. Рифл Шафл»

Юлия Фаро

Детективное агентство «Ринг». Дело № 1. Рифл Шафл

Сидя в купе вагона повышенной комфортности, я смотрела в окно. Ехать предстояло почти четверо суток, а второе спальное место всё ещё пустовало.

— Даже не мечтайте! — словно прочитав мои мысли, объявила проводница, положив около меня свежие газеты. — Все билеты проданы под завязочку. Да вот же, спешат… — Она ткнула пальцем в стекло.

По перрону, ловко маневрируя среди провожающих, бежали двое. Миниатюрная рыжеволосая женщина с тяжёлыми кудрями невиданной красоты и атлетического вида, коротко стриженный, загорелый мужчина с дорожной сумкой в руке. Остановившись напротив вагона, парочка начала прощаться.

«Счастливые влюблённые, — подумала я, глядя, как они хохочут. — Сейчас целоваться начнут…»

Однако вместо жарких объятий молодые люди продемонстрировали зевакам всего лишь крепкое рукопожатие. Кудрявая перехватила из рук своего спутника багаж и зашла в тамбур. Через минуту она уже заняла пустующее место напротив меня и без предисловий ошарашила своей непосредственностью:

— А я вас по телевизору видела! Год назад был репортаж о вашем производстве, и вы так интересно рассказывали… Ой! Поздороваться забыла! — Её ярко-зелёные глаза вспыхнули из-под широких бровей, а скулы залил приятный румянец.

Так мы и познакомились…

За беседой мне пришлось признаться, что после нелепого банкротства предприятия я осталась безработной и в силу возраста не имею приличных перспектив на трудоустройство. Она же в ответ рассказала историю, как из обычной переводчицы превратилась в частного детектива.

Уже на следующее утро в её голове созрел дерзкий план относительно моей дальнейшей деятельности.

— Будете ваять детективы! Раз в журналы статьи писали, значит, писательский труд вам под силу!

— Да, но… это были статьи на производственную тему, и печатали их в специализированных изданиях, — начала я сопротивляться, но тут же была сломлена темпераментом собеседницы:

— Я подброшу вам таких сюжетов, что вы просто не сможете устоять! Это невероятные, запутанные, а порой и мистические истории! Специально для вас выберу из своей практики самые удивительные! — пылко заверила она. — Соглашайтесь!

Пришлось сдаться. С этого момента и до самой минуты расставания я оставалась очень внимательным слушателем. О чём ни разу не пожалела, погрузившись в мир нереальных и не всегда правдоподобных, с моей точки зрения, приключений.

— Только обязательно напишите! Сразу, по свежей памяти, не откладывая… — напутствовала она меня, обняв на прощанье.

— Даю слово, — пообещала я, — напишу, а там — как получится…

Мне хотелось добавить ещё тёплых слов благодарности за её рассказы и интересно проведённое время, но в этот момент она разглядела кого-то в толпе и, нежно выдохнув всего одно слово «Свят!», припустила вперёд через площадь городского вокзала.

Я не обиделась! Она такая, моя главная героиня. Да и у меня теперь много работы…

Церковь посёлка Озёрное, расположенного вдоль трассы, находилась на небольшой возвышенности и была хорошо видна с дороги. Храм был деревянным, срубленным из сосны, в изобилии произрастающей в здешних местах. Именно из-за обилия леса деревянное храмостроительство на Руси всегда шло впереди каменного. Ещё в стародавние времена византийские традиции были всецело приняты мастерами Руси, но, так как передать в дереве архитектуру каменных храмов со множеством арок, колонн и прочих модулей невозможно, наши зодчие пошли своим путём, проявив самобытную изобретательность. Вот и церковь в Озёрном, построенная из ровненьких, отполированных брёвен, напоминающая скорее сказочный терем с ярко-зелёной металлической крышей и симпатичной колоколенкой, являлась примером традиций деревянного зодчества и достопримечательностью села.

Сегодня, в священную и предпраздничную спасительную ночь Светлого Воскресения Христова, незадолго до полуночи, в храме служили полунощницу. Народу собралось столько, что места внутри всем желающим не хватало, люди стояли на ступенях и просто на улице, во дворе храмовой ограды. Благо апрельская ночь не была холодной.

Перед самой полночью торжественный благовест возвестил о наступлении великой минуты Светоносного Праздника Воскресения Христова. Послышалось тихое пение, постепенно набирающее силу: «Воскресение Твое, Христе Спасе, Ангели поют на небесах, и нас на земли сподоби чистым сердцем Тебе славити…» В это же время с высоты колокольни раздался ликующий пасхальный перезвон.

В таком столпотворении легко остаться незамеченным…

Человек в сером дождевике сосредоточенно разглядывал окружающих, затем, убедившись, что все — кого он хотел увидеть — на месте, осторожно попятился сквозь толпу стоящих во дворе храма людей. Добрался до калитки церковного ограждения и выскользнул наружу.

Торопливо пройдя по деревенской улице, пересёк двухполосную автотрассу и оказался у высокого забора из металлошифера, за которым скрывался недостроенный коттеджный комплекс. Крадучись, прошёл несколько метров вдоль ограждения и беспрепятственно проник на территорию через трёхметровый проём, предназначенный для установки центральных ворот.

Ночной визитёр легко ориентировался среди новостроек. Обойдя несколько участков с недостроенными коттеджами, он уверенно направился к единственному дому, в окнах которого горел свет.

Словно из-под земли перед ним возникла мужская фигура в камуфляжной форме.

«Чёрт! Охранник!» — с досадой подумал человек.

— Здравствуйте! А я смотрю: вы — не вы? Что-то случилось? — охраняющий территорию молодой азиат приветливо улыбнулся.

— Да так… Небольшая необходимость… — раздалось в ответ. — А ты, Ильяс, куда собрался?

— В общагу. Земляки утром в Душанбе летят, нужно родителям денег передать, — ответил молодой таджик. — Через пятнадцать минут вернусь. — Он поспешил к проёму в заборе.

Проводив взглядом удаляющегося охранника, человек серой тенью метнулся к двери освещённого коттеджа. Он уже было схватился за дверную ручку, но, разглядев что-то через стеклянную входную дверь, беззвучно отпрянул и прижался к стене…

Зиночке снился страшный сон. Вцепившись онемевшими пальцами в края невесть откуда взявшихся ржавых старинных саней, она неслась с усыпанной булыжниками горы, высекая искры и издавая невероятный грохот. Долетев до подножья, она в страхе хотела соскочить с дурацких салазок и спрятаться от настигающего её камнепада, но в этот момент неведомые силы вновь стали тащить её «боб» — теперь уже вверх по горе — в сопровождении лязга и стука.

Оглушённая какофонией раздражающих звуков, Зинаида кое-как разлепила глаза и подняла голову с подушки. С чёрно-белой гравюры восемнадцатого века на неё с укоризненной грустью смотрел красивый, большеглазый мужчина в белом парике. Зиночке даже почудилось, что правая бровь на портрете знаменитого предка приподнялась выше обычного.

— Что опять не так, Анисим Титович? — пробурчала Зинаида и снова рухнула в кровать.

Сквозь смежённые веки ей показалось, что пухлые губы костромского дворянина, обер-секретаря Князева скептически ухмыльнулись.

— Между прочим, мама говорила, что я ваша точная копия. Поэтому рекомендую проявить ко мне снисходительность…

Однако снова заснуть ей не удалось. Стук становился ритмичным, а через секунду к нему — с чего бы это? — присоединилась знакомая мелодия «Турецкого марша».

— Да ё-моё, Анисим Титович! Вы же интеллигентный человек, историк, геральдист… Глава Межевой канцелярии! Шуметь-то зачем?

Обер-секретарь «приподнял» волевой подбородок и покосился в сторону надрывающегося телефона.

— Так бы сразу и сказали!

Зина поднесла аппарат к уху.

— Князева, ты живая?! Я уже минут пятнадцать и стучу, и звоню. Ты бы хоть дверной звонок установила, что ли! Вот буду вандалом и погну к чертям собачьим твои антивандальные роллеты на фиг! Давай открывай! — повелительно прозвучало в трубке.

Зинка спрыгнула с кровати. На ходу запахивая халат и поправляя взлохмаченные кудри, сбежала по лестнице со второго этажа и пулей ринулась в прихожую.

— Сейчас! — хриплым спросонья голосом оповестила она подполковника полиции Михаила Григорьевича Борисова, ждущего за дверью. Нервничая и торопясь, она наконец-то докрутила вороток дверных роллетов.

За непроницаемыми жалюзи появилась знакомая картина: стеклянная дверь, солнечный свет, весенний пейзаж пасторальной лужайки, знакомый синий «фольксваген» и коротко стриженный, с поднятыми на макушку солнцезащитными очками здоровяк Миша, устало прислонившийся к ограждению террасы.

— Понаделают стеклянных дверей, а потом железом закрываются! Стучу, грохот такой… — ворчал полицейский.

— Не с того начинаешь, подполковник. Христос воскрес! — Зинка поцеловала Миху в румяную тугую щёку.

— И тебя также, неумытый поросёнок! — Миша притянул Зинаиду и поцеловал в кудрявую макушку.

— Надо говорить «Воистину воскрес!» и целоваться три раза.

— Иди умывайся, одевайся, зубы почисти, тогда и поцелую. А пока чаю попью.

Подполковник снял солнцезащитные очки, положил их на стол, по-хозяйски поставил чайник под кран и включил воду.

— Поторопись! У нас тут, похоже, проникновение со взломом и труп… Зинка, отомри, беги одеваться!

Через десять минут умытая и расчёсанная Зина в «драных» джинсах и короткой майке зашнуровывала кроссовки.

— А кто потерпевший?

— Твоя соседка Петрова. Паспорт возьми, понято́ й будешь.

— Раиса?! О Господи, ужас какой! Что с ней?! Она вчера приходила, куличами угощала.