«Четвертый поцелуй»

— Прекратите орать, — вклинилась я и двинула к выходу. — Поехали к бабкиному дому. Жанна, разве ты забыла, что диск там?

Гришка ничего не понял, но послушно побрел за мной. Сестрица вышла чуть позже, зато с вещами. Когда мы уселись в машину, обе на заднее сиденье, она шепнула мне:

— Ах, ты, дрянь мелкая! Я была готова на Димку ставить.

— Спасибо скажи, начудила бы, не разгрести.

Диск благополучно отрыли. Стоило Гришке размотать изоленту, Жанна вырвала сверток из крепких, мускулистых рук. Дюша кульков не пожалел, сестрица закатила глаза, откидывая их в сторону. В последнем оставила, сунула диск в свою сумку, вжикнула молнией и плотнее добро к себе прижала.

Не доехав до дома один перекресток, Гришка остановился и повернулся к нам, снова удивив меня.

— Так, ты это… с нами не входи, — обратился он к Жанне. — Нельзя ей сразу, понимаете. Оно, конечно, можно сделать вид, что в дверях буквально встретились или у магазина. Но это всё не то. Лажа. Во-первых, догадается, что Женька знала где сестра, а в дураках ходить приятного мало. Во-вторых, нужно избавиться от Серёги. Я всякого повидал, меня Игорь не застремается, а при Серёге не такой сговорчивый будет.

Я второй раз поразилась, восхитилась даже, не побоюсь этого слова, светлой башке Григория. Головой это все-таки назвать сложно.

— Ты в окопе посиди, а я Серегу по делу отправлю, машина уедет, ты заползай — здрасьте, мол, вот она я, — закончил он.

— Хороший план, Гриша, — согласилась я и показала Жанне кулак: — Глупостей не твори хоть.

— Поучи, давай, — вякнула она, а сама воодушевилась.

«Нас только за смертью посылать», узнали мы, переступив порог квартиры. Отбрехались сломанной кассой магазина. Благо мама подхватила, заявив: «вечно у них всё ломается». Народ чаевничал в гостиной, на кухне мама только свойские мероприятия признавала. Игорю спешно подали коньяк, мама занялась разбором пакетов. Я присоединилась к ней, предварительно подмигнув Димке, чтобы не думал какие глупости, все же нас потеряли.

Время Гришка выбрал удачное. Мы успели накрыть стол, расселись вокруг него, а Вдовин уже влил в себя три порции коньяка. Он размяк, подобрел окончательно и к маме обращался исключительно Людмила Васильевна. Отсутствие Сереги даже не заметил, из чего я сделала вывод, Гришка запросто может тому указывать и подтверждение хозяина его приказы не требуют.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Появление Жанны произвело фурор, как если бы к нам спустился сам Иисус. Мама всхлипнула «доченька», на подкошенных ногах кинулась сестрице на грудь и принялась целовать в обе щеки. Коньяк мама, кстати, тоже пила. Возражать и читать морали я, знамо дело, при «новом» родственнике не стала. Нацеловавшись мама опомнилась, встрепенулась, повернулась лицом к присутствующим и заслонила блудную дочь материнской спиной. Поняла, что в ближайшее время угрозы жизни нет и малость отлипла. Обалдевший во всех отношениях зять, вытирал салфеткой коньяк с рубашки, который сам же благополучно расплескал, завидев жёнушку.

— Здравствуй, Игорь, — прошелестела Жанка. Голосок певучий, сама нежность и взгляд потупила.

— Салют, дорогая! — швырнул он салфетку на стол, намереваясь приподняться. Он упер в подлокотники руки, как Жанна пала к его ногам и сложила голову ему на колени.

— Ну, прости, прости, — шептала она, лицом в колени уткнувшись, а рукой из сумки диск выуживает, — бес попутал. Я давно бы вернулась, да боялась. Ты иногда такой заносчивый у меня бываешь. Соскучилась — страсть. А хочешь, я готовить научусь? Выгоним к чертям собачим повариху.

Положение у Вдовина незавидное. И оттолкнуть хочет и не решается. Руки вверх поднял, так и сидит с поднятыми. А Жанка мелет сплошным потоком, старается. Мама умиляется, Димка ржёт. Я его локтем в бок толкнула, чтобы картину маслом не портил, угомонился чутка. Одному Мишане все эти страсти нипочем, он коньяк дорогущий хлещет, видимо, раны боевые залечивает.

Сестрица соловьем заливается, уже и салоны забросить пообещала, эдак и наследников дарить соберётся. Немного она до них не дошла, на фразе «ну, вот скажи, что нужно сделать, я сделаю», Вдовин сломался и опустил руки. Пальцы в волосы запустил. Я напряглась — а ну, как намотает на кулак… Погладил.

Жанна перебралась к мужу на колени, шею ему целует. Я было хотела увести толпу, наедине их оставить, а потом подумала — рано, может это он при нас такой добренький. Ничего, пускай прилюдно милуются. Вскоре и в лице родственника наметилось потепление. Он раскраснелся и махнул рукой Мишане:

— Наливай!

Мама толкнула речь, смутно смахивающую на запоздалое благословение, хотя никто её об этом не просил, отпила из своего стакана и села за инструмент. Мелодию сыграла лирическую, воодушевляющую. В самый разгар всеобщего веселья, Димка шепнул мне: «не пора ли сбежать?», в этот момент и раздался стук в дверь.

— Звонок так и не включили, — пьяненько рассмеялась мама.

— Это Серега, — предположил Гришка и пошел открывать.

Я продолжала слушать болтовню подвыпивших родственников, ещё не подозревая, какая вишенка на торте меня поджидает. Гришка возник в гостиной первым и доложил:

— К вам гости.

За его спиной топтался Валерик, мой несостоявшийся жених, теребя одной рукой ленту на коробке с тортом. Во второй букет держит. При полном параде, пиджак, брюки дудочкой, всё под юнца маскируется — жених, да и только.

— Извините, я без предупреждения. Евгения на звонки не отвечает, и я подумал… — осекся он и склонил голову: — Приветствую.

«Гадство», — простонала я мысленно и повернулась к Димке:

— Я тебе потом всё расскажу, идёт?

Из-за стола вышла, пока вошедший больших глупостей не наговорил, и на Валерика наступаю:

— Я же в отпуске, Валерий Сергеевич, а в нём, сами понимаете, грех на служебные звонки отвечать. А вы несколько не вовремя, у нас застолье, семейное. Приглашать не стану, не обессудьте, идемте, провожу.

Родственники наперебой принялись настаивать гостя отпотчевать, тот встрепенулся, улыбается, извинительно головой направо-налево мотает.

Конечно, его усадили за стол, несмотря на все мои уловки и выпроваживания прямым текстом. Валерий Сергеевич беспричинно улыбался и вертел головой в разные стороны, не поспевая за всеобщим гвалтом. Родственник рассказал пошлый анекдот, все засмеялись, включая мамулю. Я стиснула зубы и плюхнулась на диван рядом с Димкой, на свое уже насиженное место.

— Это не то, что ты подумал, — шепнула ему я. — Хотя нет, то, но у нас ничего не было.

— Прекрати оправдываться, — спокойно ответил он и, перекрикивая народ, вставил: — Людмила Васильевна, побалуйте нас ещё, сыграйте.

Второй раз Людмилу Васильевну просить не пришлось, в этом состоянии мамуля готова музицировать до посинения, благодарные слушатели имеются. На этот раз зазвучало «О боже, какой мужчина». Нет, они издеваются! Димка-то понятно, лепет мой не желает слушать, а мамуля-то куда?

— Дима, я хочу, чтобы ты правильно истолковал ситуацию, — вновь попробовала я. Он раскачивал головой в такт маминого бренчания и, казалось, не слушает меня совсем. Я придвинулась ближе к его уху и повторила фразу, тогда он отмахнулся:

— Да, понял я, понял. Чтобы заполучить тебя, нужно непременно предложение делать, так? Иначе этот гусь тебя из-под носа уведет.

Он смеется что ли? Прозвучало так…саркастически, словно, он заподозрил меня в коварстве. Решил, я его специально сюда подослала? Тут уже взыграла моя девичья гордость. Думай, как хочешь, махнула я рукой, разумеется, мысленно и бросила это неблагодарное дело, оправдываться.

Ситуация выходила из-под контроля и мне это не нравилось, раздражало даже. Счастье на лицах родственников больше не умиляло. Я подспудно ожидала, вот-вот Димка поднимется и свалит в закат и что мне тогда делать, бежать за ним? Между тем, мама закончила играть, все захлопали, а Димка поднялся. У меня поджилки застыли — никуда я не побегу, уж я-то себя знаю. Я раскраснелась, в голове звенит, Валерик от моих проклятий не ровен час икать начнет…

— Народ, — привлек Щуров внимание и ещё раз повторил: — Эй, народ. В общем, я долго думал, целых двадцать минут. Основательно взвесил своё решение, бросив на одну чашу весов жалкие крохи своей свободы, остатками которых я, между прочим, дорожу…

Господи, он минералки, что ли перепил? С коньком я его не видела. Собрался идти, так иди, обязательно кривляться нужно.

— … а на другую заботливо усадил нашу Евгению Александровну. И что вы думаете, показали эти весы? — обвел он всех взглядом, а потом повернулся ко мне: — Женька, выходи за меня. Можешь считать меня самым неподготовленным женихом в мире, вот, но это пока…

Он протянул ко мне руку. Между указательным и большим пальцем зажато металлическое колечко от бутылки с минералкой. Серебристое, не золотое. Я обалдело уставилась, думая, как он умудрился снять его с горлышка, не повредив, там же резьба? А потом засмеялась. Димка перегнулся через стол к Валерику — вы позволите? — и, не дожидаясь разрешения, подхватил букет, который тот по растерянности так никому и не вручил. Букет перекочевал в мои руки.