«Спецзадание для истинной леди»

Они с медсестрой немного посидели в ресторане и, когда Джек убедился, что Глэдис клюнула на этот розыгрыш, медленно пошли в сторону пляжа. Он надеялся, что жена последует за ними и устроит скандал — вот тут можно будет ей все объяснить и попытаться помириться.

Но вместо этого, стоило им расположиться на видном месте на пляже (кстати, недалеко от парка, где бродила Глэдис) и начать разливать по бокалам шампанское (к сожалению, красное…), как чья-то меткая пуля разбила бокал в руке макаки!

Выстрела они не услышали — наверное, стреляли с глушителем — а потому не сразу поняли, в чем дело, и преступник успел выстрелить снова, расколов второй пулей еще и бутылку (отсюда залитая вином одежда Джека).

Укрывшись под скамейкой, подождав немножко и убедившись, что выстрелов больше нет, Джек отвел пострадавшую медсестру (осколком стекла ей порезало руку) прямо к Лэнгфорду и рассказал ему о происшедшем. Тот страшно забеспокоился, сразу сообразив, что покушались на самом деле не на нее — действительно, кому она нужна?! — а на Глэдис.

— Понимаешь, вы здорово похожи, — объяснил Джек, но тут же быстро поправился: — Конечно… издалека и при плохом освещении!

Слава богу, а то она уже хотела было возмутиться — как их можно вообще сравнивать?

— Вот и все, — закончил Джек. — Так что теперь, дорогая, мы окончательно под домашним арестом — Лэнгфорд распорядился, чтобы ни ты, ни я не выходили из номера незамаскированные и без сопровождения. И больше никаких ресторанов! Кстати, вот тебе твой передатчик!

— А где ты его нашел? — поинтересовалась Глэдис, принимая красно-золотой кулон. Ладно, раз уж нашелся, придется надеть белое платье — к нему он вроде бы идет…

— У Панча отобрал. Он с ним играл — за шнурок по номеру таскал. Когда Лэнгфорд это увидел, ему чуть дурно не стало.

— У-у, изверг! — нежно сказала Глэдис, погладив Панча по розовенькому носику и тайком сунув ему кусочек бекона.

Как ни старался Лэнгфорд, скрыть вчерашние события, уже к обеду по отелю поползли слухи.

Оказывается, та самая престарелая кинозвезда, которая поселилась на двенадцатом этаже, застала своего молодого красавца-жениха с посторонней женщиной — прямо на пляже, представляете?!! — и выстрелила в него из подвернувшегося под руку «Магнума». И теперь он лежит в ее номере в критическом состоянии — пуля попала ему прямо в живот, просто море крови, ужас, ужас!!! — а раскаявшаяся кинозвезда не отходит от его постели и собирается наложить на себя руки!

Основой для всех этих сплетен послужила залитая красным вином одежда Джека, которую тот, не подумав о последствиях, сдал в химчистку гостиницы…

Глэдис же только днем вспомнила, что ее муж в своем объяснении упустил одну важную подробность, и незамедлительно поинтересовалась:

— А откуда ты вообще знаешь… эту самую медсестру?

На этот раз Джек тщательно подготовился к возможным вопросам и, не моргнув глазом, выдал благонравный ответ:

— Я в прошлом году тут плавал — и порезался ногой об кораллы. Она меня тогда перевязывала и укол делала, — в доказательство был предъявлен небольшой шрам на ноге.

Остальные подробности их знакомства Джек решил оставить при себе, вспомнив, какую бурю вызвало его прошлое признание.

К счастью, Глэдис вполне удовлетворило его объяснение.

В целом день прошел спокойно, хотя и несколько скучновато. Проверяя билеты на последний катер, Глэдис делала это почти машинально, задумавшись о другом: на балконе преступник был в светло-сером спортивном костюме с синим кантиком, а в парке — в синем.

Интересно — это один и тот же костюм, только вывернутый наизнанку — или два разных?

Отсюда ее мысли перескочили на самого брюнета. А почему, собственно, она помогает его ловить?! Ведь он не сделал ей ничего плохого!

Напугал на балконе? Да, но ведь он не нарочно! Она сама по ошибке ворвалась в чужой номер!

Застрелил противного старикашку Веллера? Во-первых, еще неизвестно, кто его убил, может, вообще не этот брюнет, а, скажем, Раймек?! А во-вторых, человек, который хочет продать русским государственные секреты, ничего другого и не заслуживает!

Застрелил Раймека? Ну, этому вообще поделом! Мало того, что мерзкий англичанишка хотел ее опоить и похитить — так он еще украл из ее сумки помаду! И угрожал ей пистолетом! Так что фактически этот брюнет ее тогда спас…

А потом, в парке, он снова ее спас — хоть и нахамил, но все-таки показал, где выход! А когда на нее набросились аэнбэшники — он же не знал, кто это! — чуть не пришел ей на помощь… По крайней мере, обернулся на ее крики…

И самое главное — он проучил Джека! Теперь этот бабник будет знать, как при живой жене тащиться с какой-то там медсестрой на пляж пить шампанское! Ну и что, что это был только розыгрыш (да и розыгрыш ли это на самом деле был)?! Брюнет же этого не знал! А то, что он якобы на самом деле покушался на нее — лично она, Глэдис, в это не верит! Тем более что он никого не убил — только разбил бутылку.

Оставался нерешенным один вопрос — с помадой, которую брюнет похитил из их номера… Ну что делать — он же маньяк!

Наверное, его в детстве обижали и не давали ломать помаду — вот он и вырос таким… со странностями. Может, если бы у него всегда была под рукой помада, он не бегал бы с пистолетом и не стрелял бы не в кого — сломает утром одну-две — и доволен на весь день?

Так может, не стоит ловить этого самого брюнета? А когда они снова встретятся — поговорить с ним по-хорошему и деликатно посоветовать обратиться к врачу?

Но, с другой стороны, Лэнгфорд сказал, что «речь идет о безопасности государства!» — а Глэдис всегда считала себя патриоткой!

— Ты чего — звезды считаешь? — раздался над головой голос Джека. Глэдис удивленно обернулась — оказывается, катер уже отошел от пристани, а она и не заметила! — Пошли домой — скоро Симпсон придет, я с ним договорился в блэкджек перекинуться — все равно делать больше нечего.

Да… еще и Симпсон — если брюнета не поймают, у него могут быть неприятности! И ведь никому ничего не объяснишь? Так что же делать?!

Весь следующий день тоже прошел тихо и спокойно. Глэдис до сих пор не решила, как поступить, если увидит искомого брюнета и страшно боялась, что он появится на пристани. Ведь получалось, что он сделал ей столько хорошего — а она отвечает ему черной неблагодарностью!

Может быть, у него просто нет жены, и о нем некому позаботиться?! Глэдис тут же подумала о Дорис — та всегда говорила, что обожает брюнетов. И готовит она хорошо! Вот если бы их познакомить…

Хотя нет, Дорис не подходит — ее родители никогда не согласятся. Да и она сама не раз заявляла, что замуж выйдет только за еврея… А может, этот брюнет — как раз еврей? Как бы узнать?

— Чего это ты такая тихая? — поинтересовался Джек, когда после очередного катера они возвращались «под домашний арест». — Не заболела, часом? — и пощупал ей лоб. — Может, голову напекло?

— Отстань, я думаю! — отмахнулась Глэдис. Она как раз подсчитывала, во сколько бы обошлось, если бы жена брюнета покупала ему в день одну помаду — нет, даже две, на всякий случай! В месяц выходило не так уж и дорого — особенно если брать самую дешевую. Но ему же, наверное, все равно, какую ломать?…

— Придем в номер — выпьешь аспирину, поможет! — понимающе кивнул Джек, про себя подумав, что это вынужденное безделье кого угодно сведет с ума.

Нет, от мужчин чуткости и понимания не дождешься! Это Глэдис поняла в тот момент, когда ее якобы любящий и заботливый муж после ужина заявил, что собирается к Симпсону «на пару часиков — перекинуться в блэкджек». Один — без нее! Да еще добавил наглым тоном:

— А то ты вчера нам житья не давала!

Подумаешь! Житья она им, видите ли, не давала! Она же просто хотела помочь — вот и советовала, как лучше! Причем обоим советовала, чтобы по справедливости было!

Ну и пусть идет! Глэдис тут же придумала, как она использует свалившиеся ей на голову «пару часиков» свободы — заплетет волосы вокруг лица в крохотные тугие косички, украшенные цветными бусинками. А кроме того, можно сделать себе, любименькой, педикюр и накрасить ногти алым лаком с золотистыми полосками!

Тем не менее для порядку она сделала обиженный вид и уставилась в телевизор, не повернувшись даже на умильное:

— Не скучай, шоколадочка моя, я скоро вернусь!

Но стоило двери хлопнуть, как Глэдис сорвалась с места. Времени для осуществления всего задуманного было не так уж и много, а представать перед Джеком в «недоделанном» виде ей не хотелось.

Для начала надо было помыть голову и намазать кожу на ней составом «с запахом сандала и мускуса». Косички положено заплетать мокрыми, так они лучше торчат — а потом под них с краской уже не подберешься!