«Спецзадание для истинной леди»

В ресторан он, естественно, тоже приперся — без всякой маскировки, в натурально-блондинистом виде, заявив, что от одного вида этого парика его тошнит. Впрочем, тут Глэдис была согласна — неряшливый парик и аляповатая рубашка делали из предмета ее гордости — привлекательного и одетого с иголочки мужа — нечто просто позорное. Она лично на такого зачуханного типа второй раз бы и не взглянула.

Уселся Джек за два столика от них с Симпсоном, в углу — и то слава богу, по крайней мере не сможет прислушиваться к их разговорам и вставлять хамские реплики!

Правда, ни о чем таком особенном они и не разговаривали. Глэдис болтала на отвлеченные темы: о Панче, о новом большом заказе, который ждал ее в сентябре, и снова о Панче, и о фабрике на соседнем острове, где делают браслеты и шкатулки — одновременно обдумывая, под каким предлогом попытаться уговорить Симпсона сводить ее в универмаг.

Ей страшно хотелось добраться до косметического отдела и восстановить, наконец, запас помады. Кроме того, к ее новому облику не мешало бы купить новое платье — белое, свободного покроя (Глэдис всегда считала, что белое ее чересчур бледнит, но к темной коже должно пойти!)

Симпсон оказался идеальным собеседником — он не перебивал ее и не отпускал ехидных замечаний. Наоборот — в нужных местах кивал, делал удивленные глаза и мычал (разговаривать с набитым ртом он считал неприличным — вот что значит джентльмен!).

Они уже добрались до десерта, как вдруг произошло непредвиденное! В очередной раз покосившись на Джека, к которому она нарочно села спиной, чтобы не видеть его мрачной физиономии, Глэдис внезапно увидела, что он уже не один! За его столиком сидела та самая тощая стриженая особа, из-за которой они уже один раз поссорились, и из-за этого она прямиком угодила в чужой номер с помадой! Та самая, про которую он утверждал, что все было «давным-давно» — а Глэдис поверила и простила!

А теперь эта нахалка сидела за столиком ее мужа как у себя дома и хрипло ворковала что-то! Что именно, услышать не удалось — до Глэдис донесся только обрывок фразы: «…в прошлом году…»

В прошлом году?! Не «давным-давно», а в прошлом году?!! Они же к тому времени уже были женаты! Ну и что, что Глэдис тогда ушла от него и собиралась разводиться?! Мерзавец! Какое он имел право?!

Наверное, Симпсон прочел что-то на ее лице. Судорожно проглотив не дожеванное, он быстро спросил:

— Что, преступник? Где?!

— Да при чем тут это?! — отмахнулась Глэдис, к тому времени начисто забыв об основной цели своего визита в ресторан.

Но тут же вспомнила, что истинная леди не выносит свои семейные проблемы на люди, и изысканно-светским голосом пояснила:

— Что-то мне висок кольнуло… мигрень…

Мигрень относилась к тем заболеваниям, о которых леди имела право упоминать в присутствии джентльмена — в отличие от, скажем, поноса. Кроме того, в таких случаях мужчины, считая мигрень таинственным и непонятным заболеванием, присущим исключительно слабому полу, не лезли с дурацкими советами по лечению («милочка, вам нужно выпить виски, в котором купали ржавый гвоздик — и все как рукой снимет!») и прочими разговорами.

А Глэдис сейчас было не до болтовни. С томным видом откинувшись на спинку стула, она лихорадочно прикидывала, что лучше: попытаться, сидя так, все же и услышать, о чем это они там разговаривают — или попросить Симпсона, под предлогом духоты (или сквозняка, все равно) поменяться с ней местами, чтобы видеть всю картину?

Судьба решила за нее. Через несколько секунд раздался звук отодвигаемого стула и наглая змееподобная особа проследовала мимо их столика с крайне недовольным видом — это было заметно даже по походке. Глэдис обрадовалась и незаметно оглянулась на Джека — он тоже сидел с кисло-недовольной мордой. То-то же! Ничего, дома она ему еще покажет «давным-давно»!

Подумав так, она решила пока что заняться более насущными проблемами:

— Мистер Симпсон, тут этажом ниже есть один магазинчик… мы не могли бы после ужина заскочить туда — всего на минутку?!

Симпсон, не задумываясь, согласился. По его мнению, Глэдис была просто ангелом: она не считала калории, ни разу не упомянула ненавистное слово «диета», не удивлялась вслух, зачем он заказал уже третью порцию пирога (ясно же, что для того чтобы съесть!!!) и не требовала членораздельных ответов на свою болтовню — достаточно было, прислушиваясь вполуха, иногда кивать.

Минуточка вылилась в добрый час, проведенный на редкость плодотворно. Глэдис перемеряла дюжину нарядов, остановилась на двух — белом балахоне с геометрическим узором и алом коротком платьице в обтяжку с вырезом. Потом купила помаду — опять все цвета, какие были, и снова по два экземпляра (увы! — на этот раз получилось только шестнадцать тюбиков).

А знакомая продавщица в косметическом отделе ее не узнала! Вот здорово! Глэдис все равно хотела поболтать с ней — авось удастся узнать что-нибудь новое! — но вовремя вспомнила, что не стоит оставлять мужа надолго одного. Тем более когда к нему так и норовят примазаться всякие алчные бабенки! А вдруг эта мерзавка, воспользовавшись отсутствием законной жены, пытается просочиться в их номер?!

В номере никого постороннего не обнаружилось. Глэдис даже слегка огорчилась — всю дорогу она готовила гневную тираду, обличавшую подлых бесстыдниц, покушающихся на чужих мужей!

За неимением никого другого пришлось ограничиться Джеком. Несколько минут Глэдис хранила зловещее молчание, развешивая в шкафу покупки, но не предлагая ему, как обычно, полюбоваться на них. В зеркало она с удовольствием наблюдала, как он косится на нее, пытаясь понять, что же это значит — и лишь после этого пошла в атаку, позвав елейным тоном:

— Дже-ек!

— Да, милая?! — откликнулся он, не подозревая подвоха.

— К тебе опять эта мерзкая баба приставала?

— Да это она так… просто поздороваться подошла, — решил не усугублять свою вину отрицанием очевидного Джек.

— А что она там говорила про «год назад»? — в интонации Глэдис послышались отголоски приближающегося шторма.

Джек не ожидал, что она с такого расстояния сумеет различить компрометирующую фразу, и несколько замешкался с ответом. Этого было достаточно — буря грянула.

Потрясая кулаками, Глэдис металась по номеру, как тигрица в клетке, и изобличала подлого нарушителя семейных устоев:

— Как ты мог! — кричала она. — Как ты мог! Я сидела у мамы и ждала, что ты приедешь и попросишь прощения, а ты вместо этого!.. Да еще с такой мерзкой старухой! А я-то ночей не спала!

Ее собственные мимолетные романы с Рони Тальботом и с еще одним киношником из Лос-Анжелеса значения не имели — если бы ее муж вел себя прилично, ничего этого просто бы не было!

— Но ты же сама от меня ушла! — попытался восстановить справедливость Джек. — И, вместо того, чтобы дать мне во всем разобраться, не пускала меня на порог и твердила о разводе! Да, признаю, я тогда снова начал встречаться с Ланой… и сюда тоже с ней ездил. И получается… получается, что я вообще ей изменял, а не тебе!

Эти слова оказались фатальной ошибкой. Подвыдохшаяся было Глэдис обрела новые силы — и новую тему: развратника, который изменяет законной жене сразу с двумя бесстыдными мерзавками!

А у нее потом из-за этого последняя помада пропадает!

Разговор закончился на высокой ноте — истошном вопле Панча, которому Глэдис, удаляясь в спальню, нечаянно наступила на хвост. «Нечего было под ноги подворачиваться!» — мстительно подумала она, заглушив в себе инстинктивное желание утешить страдальца — кот тоже относился к недостойному сочувствия мужскому полу!

Спокойно сидя на диване, Джек с легким интересом наблюдал, как через минуту из спальни вылетела подушка — знак того, что в супружеском ложе ему на сегодня отказано. Священного трепета при этой мысли он не испытал — обычно подобные санкции продолжались максимум до утра, после чего начинался процесс примирения.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Утро показало, однако, что примирением и не пахнет — завтрак Глэдис заказала только себе и демонстративно кормила Панча беконом со своей тарелки (Джек всегда возражал против этого). Предложение «подновить ей краску» было встречено презрительным молчанием.

Весь день Джек, скрежеща зубами, наблюдал, как его жена у него на глазах кокетничает и флиртует с кем попало: с пассажирами катера, с курортниками на пристани, с сотрудниками АНБ — даже с Лэнгфордом и Симпсоном.

К вечеру, услышав, как они с Симпсоном договариваются о новом совместном посещении ресторана, он понял, что придется пойти на крайние меры!

Проверяя билеты пассажиров последнего на сегодня катера, Глэдис украдкой бросила взгляд на скамейку, где с утра маячила ревниво-недовольная морда Джека, и с некоторым удивлением обнаружила, что там никого нет!