«Сделать тебя взрослой»

Сделать тебя взрослой

натАша Шкот

Завтра восьмое марта. Это сколько же лет прошло с того раза? Восемнадцать? Девятнадцать?

Или… черт, неужели уже двадцать? А словно вчера…

Сделать тебя взрослой — это очень просто,

Это очень просто и ты не задавай мне

глупые вопросы, не помогут слезы

Не помогут слезы. Уходи, прощай

/группа Руки вверх, «Сделать тебя взрослой»

— Сделать тебя взрослой? Это очень просто…* — донеслось до ушей Дениса, когда он поздно вечером вернулся с тренировки и присел на пуфик в прихожей, склонившись расшнуровать кроссовки. Прислушался. Далее раздался скрип кровати, шорох снимаемой одежды и неразборчивые стоны. «Не понял? Надеюсь Андрюха поет, а не телку приволок?!»-подумал, откровенно офигевая. Даже он не позволил бы себе притащить домой девку. Родители вот-вот с работы вернутся. «Пьяный он, что ли?» Эта мысль реально не порадовала, ведь малому всего шестнадцать. И если он снова нажрался, за это влетит Денису, как старшему. Родители считают, что ему больше делать нечего, кроме как нянчится с отбитым на всю голову «младшеньким». Поэтому он резво вскочил с пуфика и решительно распахнул дверь в их общую с братом комнату.

И остолбенел от увиденного. Нет, его крепко поразил не вид полураздетого брата, распластавшего по его, Дениса кровати, девчонку. И даже не нарочно созданный для интимной атмосферы полумрак. И не то, что его приход, кажется, остался незамеченным. Просто под телом Андрея лежала она… Та самая.

Та, которая неуклонно преследовала его последние года два, на каждой дискотеке, или вечеринке не сводя с него своих пристальных, на поллица глаз. Та, которая клялась в любви. Собачонкой крутилась каждое утро у подъезда. Шла следом со школы, отставая на десяток шагов, и похоже не догадывалась, что он об этом знает.

Та, которая была не нужна. Раздражала своим присутствием, бесила щенячьими взглядами, напрягала бесконечными преследованиями. Нелюбимая, нежеланная, лишняя.

Та, которая этой зимой решилась на активные действия и подошла на дне рождения общей знакомой. Пригласила на танец. А он, дурак, согласился. Интерес разобрал. Ведь это что-то новенькое. До этого были лишь горячие взгляды и грустные вздохи на расстоянии.

Та, которая шепнула на ухо, дрожа в его руках испуганным крольчонком, что он ей очень нравится. Да-да, так и сказала: «Денис, Дениска, я так больше не могу. Пожалуйста, не смейся, но ты мне очень нравишься! Я тебя люблю! Больше жизни!»

Он не оттолкнул ее. Не сказал грубостей. Просто промолчал, сделав вид, что не расслышал. Молча завершил танец и ушел на кухню, в которой надирались одноклассники. И тоже надрался вместе с ними. Хрен разбери по какой причине. И вот позже, все-таки обидел ее.

Он побрел домой, а она снова уцепилась следом живой тенью. И это вдруг так разъярило его, просто до бешенства довело. Денис тогда кричал на нее, больно схватив за руку. Требовал, чтоб отстала, не ходила за ним больше. Со злости слов не выбирал, подстегнутый алкогольными парами.

— Что ты таскаешься за мной, как шавка? Думаешь, я тебя не замечаю? Задолбала, второй год мне жизнь портишь! Да я к другим девчонкам подойти не могу, ты дыры глазами во мне прожигаешь! Отвали, слышишь? Не нравишься ты мне! Ясно?

— Ясно, — пробормотала побелевшими губами, но дура, прижалась тесно, почти упала в объятия, — а, что не так? Скажи, пожалуйста… Я все сделаю… Разве, я уродина? Выбери меня, я так сильно тебя любить буду! — и вцепилась в куртку своими худыми ладошками так сильно, словно умрет, если отпустит.

— Н-нет! — от этих горячих слов и мягкого, крепко прижимающегося тела почему-то занемели губы, охрипло горло, а в штанах случился пожар, — нет! — заорал снова, правда в этот раз самому себе, и почти побежал к своему подъезду, отшвырнув девчонку. Но у двери остановился, на прощание добавив, — я с малолетками не встречаюсь. Повзрослей!

Зря он тогда это сказал. Надо было придумать что-то более веское, обидное, что остановило бы ее напор навсегда, он ведь видел, какая она упорная. Но нет, недожал.

Буквально через месяц она подкараулила его после тренировки. Пока вставлял ключ в замочную скважину, подошла тихонько и проскользнула в квартиру следом. Не дала опомниться, бросилась на шею и предприняла попытки раздеть, шепча:

— Сделай меня взрослой! Я согласна, я хочу… — она дрожала, ледяные пальцы не слушались, даже змейку куртки расстегнуть не смогла, — твоих родителей нет дома, а Андрей в кафе, я видела! Сделай меня взрослой!

Ох и офигел же он тогда. А вот тело отреагировало по-своему. Завелся с полуоборота. Едва не поддался соблазну. У него же на тот момент всего три раза было. И очень хотелось ещё. Да что там хотелось, он постоянно думал только о сексе, бредил, желая больше чем всех благ мира.

Но не с этой же! Не с зеленой перепуганной целкой. Ей сколько, пятнадцать? Вряд ли, больше. Не хватало еще проблем с родителями, а потом и с законом. Поэтому через силу освободился от объятий и вытолкал девчонку за дверь, успев разглядеть боевой раскрас и мини-юбку с колготками в сеточку. Надо же, подготовилась, соблазнительница, мля!

— С кем-нибудь другим взрослей, дура! — и захлопнул дверь перед носом.

Долго тогда в себя приходил. То жалел, что не поддался, то злился на женскую тупость. Хотя, если быть честным, сожалел больше. Ну, оприходовал бы дурочку, ей же хуже, сама напросилась. И вряд ли бы родителям стуканула, вон ведь надышаться на него не может, идиотка. Но что-то глубоко в душе сопротивлялось этим мыслям, уверяя, что он поступил верно.

На этот раз преследования прекратились. Он какое-то время еще оглядывался по сторонам, удивленно отмечая отсутствие красного пуховика возле подъезда и у порога школы. Так же девчонка больше не появлялась на школьных и клубных дискотеках. Трудно сказать, что он чувствовал при этом. Но облегчения не было, точно.

И вот, на тебе! Она в его квартире. Лежит на его кровати. А полуголый братец неуклюже распластал девчонку, придавив собой к матрасу и уже почти стянул с нее свитер. И, похоже, активно делает то, от чего отказался старший.

Так стоп, она что же, пришла с этой просьбой к Андрею? Или, — тут сердце делает кульбит, замирает, позволяя себе крохотную надежду, — перепутала его со спины, ведь братья похожи и куртки носят одинаковые? Черт, только бы второе!

Больше терпеть нету силы

Больше терпеть невозможно

Боже какой он красивый

Как же любить его сложно…

/группа Краски, «Он не знает ничего»

Мамочки, как же глубоко и безвозвратно она втрескалась в этого сутулого парня с косой челкой на все лицо, который оказался старше на целых два года. Всю свою школьную жизнь чахла, с тех самых пор, как увидела на первом звонке. А это уже девять лет.

Сперва одержимость им была спокойной, нежной симпатией, согревающей детское сердце, стоило ему появиться в поле зрения. Самым глупым образом залипала на нем и не могла вести себя по-человечески, пока он находился рядом. Молча глазела на него и млела.

Много позже одержимость стала причинять боль. Впервые, когда увидела его рядом с другой девочкой. Они шли домой после школы и он нес ее портфель. Это была его одноклассница, красивая голубоглазая блондинка.

Увидев их вместе Лиля застыла, словно прибитая гвоздями к асфальту. Удивительно, что не свалилась кулем. Прийти в себя смогла только когда парочка скрылась из виду. Кое-как добрела домой и долго рыдала, забившись под подушки. Заболела тогда от горя. У нее целую неделю держалась высокая температура, никакие жаропонижающие не помогали. Доктора разводили руками, твердили, что других признаков заболеваний они не видят, предполагая стресс.

Он долго гулял с той блондинкой. Через неделю они стали ходить за ручку. А еще через неделю он уже обнимал ее за талию, даже не догадываясь, что совсем рядом с ним медленно умирала другая.

Как же она тогда мечтала, чтобы ее одолела смертельная болезнь, или сбила машина. Или в школу ворвались террористы и взяли ее в заложники. Что угодно, что прекратило бы эти мучения, а еще лучше привлекло его внимание к ней. Может тогда он бы увидел, что она ничуть не хуже блондиночки?

Но, она объективно была хуже. Одиннадцатилетней, ужасно тощей и нескладной. Нелепые длинные косички и худые ноги казались самым большим позором во Вселенной и поэтому все что ей оставалось, — молча умирать и мечтать, что доля Гадкого Утенка и из нее сделает Лебедя.

Все изменилось, когда она перешла в восьмой класс. Вчерашние безразличные одноклассники и мальчики из параллели, вдруг стали проявлять внимание. Оказывается, у Лили появилась какая-никакая грудь и сформировалась попа. И некогда тощие ноги с некрасиво выпирающими коленками стали стройными и длинными. Ненавистные косички она состригла до середины спины и стала носить волосы распущенными. Девчонки с восторгом твердили, что у нее клевые локоны. А сосед по парте, прежде и не глядевший в ее сторону, написал в записке, что у нее очень красивые глаза. Итак, Лиля стала нравиться мальчикам. И осознав это в полной мере, решила, что пора бы это заметить и ему.

Она правда пыталась делать это ненавязчиво. Просто оказывалась рядом с его подъездом, когда он шел в школу. Дожидалась, когда у него закончатся уроки и брела домой тем же путем. Появлялась на всех дискотеках в их районе и таскалась на каждую вечеринку. Но он продолжал ее не замечать. Словно Лили не существует, словно она пустое место. Это было даже больнее обычного. Ведь теперь-то она стала красивой, почему же он безразличен? Что в ней не так?