«Настольный теннис»

Я шла через старый город и болтала по мобильному с любимой подружкой. Во дворах сидели бабульки на скамейках, цвела сирень. Хорошая была пора, теплая.

Катька снова подтрунивала надо мной и моей любовью к зеленому цвету:

– Ты одеваешься, как минимум странно, – не могла успокоиться она, – неужели ты опять в этом дурацком платье?

– Ага! – Беззаботно отвечала я. – Брось, оно нормальное!

На мне было любимое темно-зеленое платье из мягкого бархата. С короткой, расклешенной во все стороны юбкой и узкими рукавами в три четверти. Возможно, оно было немного смешное, детское, но в 20 лет мне это было безразлично. Платье было очень уютным и в нем я действительно чувствовала себя как в детстве – счастливой и свободной.

– Все дело в моих прекрасных воспоминаниях… – Мечтательно начала я свои объяснения. – Этот цвет напоминает мне кафе-мороженое, в которое меня водили родители. Там были большие мягкие портьеры болотного цвета и чудесный запах кофейных зерен. Но тебе c твоими модными журналами этого не понять!

– Ты не исправима! – Вынесла вердикт подруга.

– Так и есть, – снова развеселилась я, – но ведь в этом есть доля шарма… – Закончила я фразу томным голосом, и мы обе расхохотались.

– Послушай, когда ты уже приедешь? – нетерпеливо спросила Катька. – Здесь совершенно нечем заняться, я соскучилась!

– Паром отходит в четыре. Я мчу к тебе! Будь терпелива, моя козочка.

– Будешь обзываться – пойду в клуб без тебя! – Наиграно обиделась она.

В этот момент я проходила очередной двор и увидела, как на асфальтовую дорожку между домами вышли два парня и поставили табуретку с прибитой у ней фанерой. Фанера была небольшая, может быть в метр… В общем не на много больше, чем сама табуретка. И я отвлеклась от разговора: мне стало любопытно, а что сейчас будет? У каждого из них в руке оказалось по теннисной ракетке. Маленькой такой, круглой, для настольного тенниса. Парни сделали пару шагов друг от друга, оставляя табуретку между собой, и вдруг начали играть. Бросали шарик в воздух, отбивали его ракеткой, он приземлялся на эту маленькую самодельную площадку и отлетал в противоположную сторону к сопернику.

– Интересная задумка… когда нет настоящего теннисного стола, – машинально сказала я вслух, в телефонную трубку.

– Что? – не поняла Катька. – Ты о чем это там? Эй? Ты не молчи, а то я реально обижусь!

Парни были молодые, видимо, мои ровесники. Такие, дворовые, не очень опрятные. Хотя они ведь были у себя дома и могли позволить себе выглядеть, как угодно. Что-то заставило меня остановиться и смотреть, как они бьют по этому шарику, забыв о подруге. Тот парень, что был подальше от меня и стоял ко мне лицом, как раз сделал очередной удар. Маленький белый пластиковый шарик ударился об стол и пролетел мимо меня, как пушечное ядро. Соперник не смог отбить эту подачу.

Я стояла завороженная и не могла поверить. Неужели можно ударить столь сильно, что легкий кусок пластика поднимет своим движением волну воздуха, способную развеять не только мои волосы, но и плотный бархатный подол платья. Этот пластиковый шарик просто не мог лететь так стремительно. В нем нет веса. Но он летел, и я не могла прийти в себя от увиденного и не отрывая глаз смотрела на парня, который запустил этот мяч.

– Ну всё! – услышала я голос из трубки, которую продолжала держать около уха, – развод и тапки по почте!

– Прости, я перезвоню… – Пробормотала я и не глядя нажала отбой.

Неужели люди бывают такими сильными? Или дело не в силе, а в чем-то еще… внутреннем… По спине у меня пошли мурашки и мне показалось, что я вижу перед собой не просто человека, а кого-то очень особенного. Резкость его движений, вложенная в них сила и точность, поразили мое воображение.

Парень, повторюсь, был обычный. С короткими, но растрепанными волосами, которые открывали и уши, и лоб, и шею. В каких-то неказистых штанах, в рубашке. Я осталась смотреть на его игру, забыв о том, что шла на паром и что мне следует поторопиться, если я не хочу опоздать. Я стояла и стояла, и мне казалось, что мир сузился до одного этого движения. Шарик. Ракетка. Молодой мужчина, выражающий всё своё нутро в каждом ударе.

Я ведь ничего о нём не знала. Мне было достаточно того, что я увидела, чтобы залипнуть здесь, кажется, на века. Через какое-то время вокруг нас стали собираться соседские мальчишки, бабульки в неизменных платках. Кто-то останавливался на минуту, смотрел игру, кто-то оставался подольше. Они обсуждали игроков и стало понятно, что это местные ребята, которые занимаются игрой на таком странном столе каждый день. Ничего примечательного для зрителей.

А я смотрела, и смотрела за каждым ударом того парня. И моя жизнь, казалось, началась только сейчас. И не понятно куда ей двигаться дальше. Как будто какой-то художник поставил точку на белом листе, его рука замерла на секунду и не известно её следующее движение. Моя жизнь стала той точкой. А секунда ожидания оборвалась и растворилась вне времени.

Вот, наконец, партия закончилась. Люди стали расходиться. Парни подошли к столу, что-то обсуждали. Я стояла, не двигаясь, и не могла понять, что дальше? Куда моя жизнь двинется дальше? Из той точки на белом листе. Какой-то мальчишка полез на соседнее дерево. Я подняла глаза и увидела, что у него там что-то вроде базы. На развилке ветвей невысоко от земли была сделана маленькая площадка из пары досок, на которой можно было сесть. Он помахал мне оттуда.

Я не раздумывая пошла к нему. Подошла к этому дереву, на стволе которого были приделаны деревяшки, заменяющие лестницу. Пара движений и я уже оказалась на площадке. Люди разошлись и никого не заботило то, что на дерево лезет девушка в коротком бархатном платье.

Мы сидели с мальчишкой на этом странном насесте и смотрели как два игрока внизу просто беседуют, периодически разминая кисти рук какими-то затейливыми движениями, скорее машинально, чем осознанно. И в этот момент мой мир снова был точкой. А я будто равнодушно наблюдала со стороны. Ни о чем не думала, ничего не ждала и ни к чему не стремилась. Но я смотрела и чувствовала себя самым счастливым человеком на свете. Потому что объект моего внимания был рядом, был доступен и каждым своим движением поражал меня в самое сердце.

В этот момент телефон зазвонил, я вздрогнула от неожиданности и поспешила ответить.

– Ты там в порядке? – Спросила Катя тревожно. – Нельзя так пугать людей. Сказала, что перезвонишь и пропала.

– Я в порядке, сижу на дереве. – ответила я, глупо улыбаясь.

– Ну и дура, – буркнула подруга в ответ и повесила трубку.

Мы просидели с мальчишкой так час или больше. Время перестало иметь для меня значение. Мой сосед, что-то рассказывал о своем, очень важном и интересном. Я молча кивала, но не слышала ни единого слова. Наконец, его движения, заставили меня прийти в себя и посмотреть на часы. Паром уходил через пару минут и мне следовало бежать на него сломя голову, чтобы не опоздать. После был еще паром, но, если я пропустила один из них, вовсе не значило, что следует пропускать второй.

Становилось прохладно, темнело. В конце концов, я спустилась и пошла в сторону порта. Смешно сказано, пошла. Десять шагов, пятнадцать, двадцать. Арка между домами. Мне отчаянно хотелось обернуться и посмотреть на него еще раз. А еще лучше придумать повод остаться. Я завернула за угол этой арки. Остановилась. Я прижалась к стене. Стояла. Дышала и не понимала. Нет сил идти дальше. Зачем я живу? Что будет потом? В груди что-то тесно сжималось. Не то тревога, не то страх. Волнение и паника с привкусом хмельной томительной радости. Нечто большое росло во мне, и не хватало ему места внутри.

Я сделала шаг обратно к выходу из арки. Заглянула за угол и увидела двух парней, игроков. Тот самый, с сильным ударом, стоял и продолжал разговаривать с приятелем.

Мимо меня проходила бабка. Она посмотрела в ту же сторону и сказала:

– Что творит! Как он это делает? Слепой, абсолютно слепой, а попадает по этому мячику!

Я с трудом разобрала ее слова. Нет, она все сказала четко, но смысл их никак не доходил.

– Слепой? – Переспросила я с недоумением. – Кто?

– Да вот этот вот, видишь, в рубашке, абсолютно слепой. Чего творит! Настоящий черт! Звезда-а-а. – Бабка покачала головой.

Я думала она уйдет, а она осталась стоять со мной. Меня обдало жаром. Я не понимала, как так может быть. Я же видела его игру, и точность всех ударов, и эта сила, вложенная в каждый из них. Особенная сила? Невероятная сила.

Так и стояли мы с бабкой вдвоем и наблюдали за ними. Что за ерунда? Куда я попала? Это какой-то заколдованный двор? Это другая реальность? Что происходит? Но в животе растекалось тепло и не хотелось никуда уходить. Где-то там в порту прогудел очередной паром. Опять ушел. Без меня. На краю сознания мелькнула мысль, что следующий будет последним, и я застряну тут до утра, если не успею на него. Но ноги никуда не шли, стояли. Глаза смотрели. Сердце билось. И мне было хорошо.

В этот момент парни пожали друг другу руки и разошлись. Тот самый, в рубашке, неспешно направился в нашу сторону. Он вошел под арку, остановился и поздоровался:

– Баб Нин, здравствуйте. А это кто, с вами? Я не узнаю.

«А? Что?» – Подумала я. – «Как он это делает?»

Я смотрела за ним во все глаза и пыталась угадать, что в нем такого, слепого? Но его выдавала только неподвижность взгляда. Во всем остальном… Я бы никогда не подумала, что этот человек не видит. А бабка ответила тем временем:

– Да, Коленька, она не местная, ты ее не знаешь. Мимо проходила. Стояла, смотрела вашу игру.