«Морри и Лев»

Алек Д'Асти

Морри и Лев

Древняя Греция. Пелопоннес…

Лес, лес, лес – густой, хвойный, вкуснопахнущий. Лев бежал по нему, радостно дергая хвостом, рычал, вопил, гонял юных нежных кроликов, хватал еловые ветки, мял их лапами…

– Привет, котяра, – раздалось будто из ниоткуда.

Лев отпустил уже пойманного кролика, нахмурился и… проснулся.

Покрывало сбилось под ним в упругий плотный ком, правое плечо болело, лицо помялось о постель, а глаза все никак не хотели открываться.

– Привет, говорю, – снова сказал некто приятным женским голосом.

Лев с недовольным ворчанием поднял голову и осмотрелся.

Утреннее солнце разлеталось по спальне шаловливыми белыми зайчиками. Ветер с залива перекатывал по полу клочки золотистой шерсти и шевелил тонкие занавески. На столике неподалеку обнаружился кувшин с вином, а рядом – стройная незнакомка с красивыми темными глазами, темными же волосами и гордой осанкой. В просторном зеленом плаще.

Лев оживился и замурлыкал:

– Приве-э-этствую тебя, ладушка. Прости, я сегодня немного обнажен. Хотя… не думаю, что это помешает нашей беседе.

Накануне он полночи шатался по диким пляжам Пелопоннеса в виде огромного пьяного льва, но уснуть и проснуться соизволил уже человеком – таким же массивным, как его зверь, и, конечно же, голым. Похмелье жужжало в голове, но нюх работал идеально – от незнакомки пахло снегом, еловой веточкой, пеплом и кровью. Человеческой и другой – темной, колдовской. Очень привлекательной.

Чтобы не светить перед гостьей задом, Лев перевернулся на бок и очаровательно улыбнулся, мысленно спрашивая: «А вот так я и вовсе сногсшибателен, правда?»

– Правда, – усмехнулась незнакомка, легко считав его мысли. – Сногсшибателен. Твой кошачий дух едва не сшиб меня с ног еще на пристани. Ты здесь каждое дерево пометил, котяра?

– Естественно, – ухмыльнулся Лев и зарокотал. – Какие вы, кровопийцы, чувствительные, я уж и подзабыл – сто лет никого из ваших не видел. Каким ветром тебя занесло в теплые края? Северяне оказались пресноваты? Решила попробовать местных, госпожа Комарик? Ионийцы, дорийцы, эолийцы или ахейцы? С кого начнешь?

– Морриган. Или просто Морри, – представилась гостья и сыто прищурилась. – Уже попробовала, котик. Уже начала. С тебя.

Лев растерянно моргнул, покосился на саднящее правое плечо, обнаружил на нем аккуратный след от укуса и возмущенно вытаращился на Морриган.

– Ты о-о-очень вкусный, – подтвердила она его догадку. – Такой соле-о-оненький.

Лев подскочил на постели и с ревом метнулся к обидчице:

– Р-р-разорву-у-у!

Вдоль хребта у него в мгновение встопорщилась густая золотистая грива, глаза пожелтели, руки вытянулись когтистыми лапами и у Морри перед лицом щелкнули уже не человеческие, а огромные львиные челюсти, но она легко увернулась, стегнув оборотня шелковым подолом, исчезла, а затем вновь появилась у него за спиной, с препротивным хихиканьем:

– Ти-и-ихо, котик! Все равно не поймаешь. Будем считать, что я выпила за наше с тобой знакомство. Кста-а-ати, это тебя, что ли, местный люд кличет Гераклом и считает твои великие подвиги? Лань, вепрь… с ними все понятно, а Немейский лев? Ты сам с собою подрался?

Лев мотнул головой, прогоняя зверя, втянул когти и развернулся к резвой вампирше:

– Я же не один здесь оборотень. Нас целое семейство. Немейский лев… это я с кузеном повздорил и вырубил его, чтоб на мою территорию не лез, а люди обрадовались – подумали, что…

– Хм, а Лернейская гидра?

– О, а это была жена кузена. Та еще су… гидра!

Морриган расхохоталась, захлопала в ладоши, уже безо всякой опаски подошла ко Льву и зашептала ему глаза в глаза:

– Вижу, у вас здесь весело, да, котик? Так, глядишь, тебя и обожествить могут.

Лев изогнул бровь и заносчиво фыркнул:

– И что такого? Зевсу, значит, можно, а мне нельзя?

– Ну-у-у, – пожала плечами Морри. – Зевс не просто оборотень, а кудесник – то быком обернется, то лебедем, то золотым дождем, а ты…

– А что я?! – вспылил Лев-Геракл, взмахнув руками. – Я царь зверей, между прочим! И людским царем тоже буду, вот увидишь!

– Да-а-а, царь. Охотно верю, – Морри окинула его взглядом – с ног до головы и обратно. – Ты не особо ладишь со своими родственниками?

– Пф! Чтоб они провалились!

– Понимаю. Я со своими тоже в ссоре, так что, если почуешь кого-нибудь чужого, вампира, то…

– Врезать ему, ладушка? Пр-р-рогнать?

– Да, если тебе будет несложно. Приятное у нас с тобой получилось знакомство, однако, но мне пора. Спасибо за угощение, котик. Удачно тебе стать царем и обожествиться, еще увидимся! Через пару-тройку сотен лет.

Лев потер саднящее плечо и уставился на удаляющийся зеленый плащ:

«Хороша-а-а, но вампириха. И непростая – несет в себе дух войны и раздора. Через пару-тройку сотен?.. Ага, конечно. Опоздает, как пить дать. Такие всегда опаздывают…»

Тысячу лет спустя…

Поле, поле, поле – густое, травяное, душистое. Лев бежал по нему босиком, наперегонки с ветром, все быстрее, и быстрее, и быстрее.

– Привет, дорогой.

Под носом что-то булькнуло. Лев проснулся и сладко зевнул.

Поле из травяного сделалось синим – водяным. Огромный, могучий, пока что спокойный океан окружал оборотня со всех сторон. Вернее, почти со всех – над головой сияло безоблачное небо, под ногами шебуршал хлипкий деревянный плот, а справа… справа приближалась маленькая белая лодка.

– Привет, говорю, – зубасто улыбнулась Морри. – Ой, опять голенький… прелесть!

– Ты опоздала! – обиженно рявкнул Лев и повернулся к вампирше спиной, то есть, задом.

– М-м-м, – оценила она, – так вид еще лучше.

Лев ощутил неслабый шлепок по правой ягодичной и с рычанием обернулся.

Морриган оказалась совсем близко и с улыбкой смотрела на оборотня, свесившись с лодки. Черное кружевное платье пристойно открывало ее плечи, а в темных глазах мерцали тонкие зеленые искорки – по часовой стрелке, про-о-отив, по часовой…

«Чары, – осознал Лев, будто сквозь медовую патоку, и зажмурился. – Гипноз… нет уж! Не поддамся!»

– Ко-о-отик, – томно зашептала Морри, поглаживая строптивца по щеке. – Знаешь, я была тогда при Фермопилах. Царь Леонид из тебя получился, о-о-о, просто великолепный… но после я потеряла твою пушистую попку из виду.

– Меня выгнали, – ответил Лев, не открывая глаз. – Я снова подрался с кузеном, потом с Зевсом, а потом мне под руку попался один из твоих родственников-вампиров. Я всек ему, чем развязал войну между зверьем и кровососами, между делом зашиб кого-то из человечков и все. Мне сказали идти лесом. Леса там не было, поэтому я пошел полем, потом горами, потом пустыней, снова горами, облазил весь континент, завернул к виноградникам на побережье и вышел, то есть, выполз к океану. А дальше – все, как в тумане.

– Ц-ц-ц, – укоризненно поцокала Морри. – В воду-то зачем? Ты же плавать не умеешь.

– Хотел проверить, – виновато засопел Лев и с осторожностью приоткрыл глаза, – проверить, что Земля круглая. Зачем? Не спрашивай, я пьяный был.

Вампирша подвинулась немного и предложила:

– Пересаживайся сюда, ко мне. Считай, что я тебя спасаю.

– Спасаешь? – рассмеялся Лев. – Брось мне тут заливать! Ты просто голодная. И грести не умеешь, поди уже все коготки обломала.

– Дава-а-ай, мой хороший, не упрямься. Я и одежку тебе прихватила. Вот, смотри. Догребем до Нового света, а там, клянусь, я оставлю тебя в покое! Представь себе это чудо – дикий, девственный мир, куда еще не ступала нога нечеловека. А главное, там не будет ни одного ужасного родственника, ни одного! Тишина и покой. По крайней мере, на следующую тысячу лет. Дава-а-ай, котик!

Через следующую тысячу лет…

Лед, лед, лед – он жалобно зазвенел в стакане, и Лев щедро залил его пряным золотистым виски. Горло приятно обожгло, тонкий ломтик лимона брызнул на язык волшебной острой кислятиной, а из темноты вдруг проступило красивое, нежное, до боли знакомое лицо – мягкие губы, белая кожа и темные глаза с зелеными искорками… чары. Гипноз. Наваждение.

Под ухом кто-то настойчиво запищал. Потом затренькал. И зазвенел.

Лев отлепил лицо от подушки и пошарил рукой по прикроватной тумбочке – смартфон с треском свалился на пол. Треньканье прекратилось. Похмелье продавило виски, словно маленькими сильными щупальцами. Лев сосредоточился, нашел, поймал этого назойливого болючего осьминожку, скатал его в клубочек и прихлопнул. Теперь можно было оценить последствия вчерашних возлияний.

Порванная майка валялась на полу, рядом с тремя пустыми бутылками. Любимые джинсы сползли с задницы и держались на честном слове. В груди щекотало – там поселилось какое-то странное беспокойное чувство – что-то вроде неловкой надежды. Левое плечо побаливало… левое плечо. Разве левое?

Задохнувшись от эмоций, Лев подскочил и уставился на плечо, обнаружив на нем аккуратный след от укуса. Свежий… но это были еще цветочки, потому что ягодки, то есть, ягодка нашлась прямо здесь же, у него в постели – Морриган спала на спине и сладко посапывала. Хорошо хоть она была одета, иначе Лев бы точно умер от чувств.

Ее белая рубашка задралась, открывая живот, строгие черные брючки совсем измялись, волосы пребывали в полнейшем беспорядке, а в уголках губ темнели засохшие капельки крови.

Лев ошалело почесал плечо: «Что вчера было?.. Что? Не помню».