«Зов любви»

Было решено, что венчание состоится в церкви святого Георга, что на Ганноверской площади, еще до отъезда регента из столицы в Брайтон, и мадам Стадли поторопилась дать объявление об этом в «Лондонских ведомостях».

Предсвадебные дни пролетали незаметно. Софи проводила время в модных салонах, примеряя туалеты; рассматривала подарки, которые каждый день посыльные доставляли в их дом на Хилл-стрит; принимала поздравления и наилучшие пожелания от тех, с кем ее семья успела познакомиться за время недолгого пребывания в Лондоне. Добрыми друзьями семейство Стадли еще не обзавелось.

Их поместье, рассказывали они всякому, кто соглашался слушать, находится в Норфолке, где предки покойного сэра Джона Стадли жили еще со времен Кромвеля.

Стадли были весьма уважаемым семейством в графстве Норфолк, но, к несчастью, столичному высшему свету об этом известно не было. Впрочем, возможно, успех Софи в обществе объяснялся не только тем, что она являлась обладательницей прелестного личика, но также и тем, что, кроме этого о ней вообще ничего не было известно.

Приготовления к свадьбе шли своим чередом, когда вдруг — неожиданно — на горизонте Софи появилась зловещая фигура лорда Ротвина.

Мисс Стадли познакомилась с ним на одном из бесчисленных балов, куда ее пригласили вместе с Джулиусом Вертоном. Это было первое празднество, которое лорд Ротвин посетил после долгого отсутствия в Лондоне. При первой встрече с Софи он, однако, не выглядел как человек потрясенный или пронзенный ее красотой.

Софи стояла под люстрой, таинственное мерцание свечей которой подчеркивало молочную белизну ее кожи и золотым отсветом вспыхивало в волосах, уложенных в вычурную прическу. Девушка была слегка возбуждена и знала, что одной своей манящей улыбкой способна свести сума любого из находящихся в зале мужчин.

— Кто это, черт побери?! — неожиданно изрыгнул некто в центре зала.

Софи чуть обернулась и увидела незнакомого мужчину, который скользил по ней неприятно-насмешливым взглядом. Девушка была не слишком удивлена: она уже успела привыкнуть к тому, что мужчины сперва с изумлением глазели на нее, словно лишившись дара речи, а потом изливали на нее потоки комплиментов.

Софи не растерялась и обратилась с вопросом к поклоннику слева так, чтобы незнакомец мог вдоволь полюбоваться ее безукоризненным профилем.

—Скажите, что за джентльмен только что вошел в зал? — шепотом поинтересовалась Софи.

Франт, к которому она обратилась, ответил:

— Это лорд Ротвин. Неужели вы не встречались с ним раньше?

— Я никогда его не видела, — ответила Софи.

— Это странный, непредсказуемый человек с дьявольским характером, но он богат, как Крез, и регент всегда советуется с ним, особенно в вопросах, которые касаются строительства.

— Должно быть, он сумасшедший, если одобрил проект Павильона в Брайтоне! — воскликнула Софи. — Вчера я слышала, как кто-то отозвался об этом сооружении как о ночном кошмаре.

— Хорошо сказано! — одобрительно хмыкнул франт и добавил: — Мне кажется, лорд Ротвин собирается представиться вам.

Действительно, незнакомец обратился к одному из знакомых Софи с просьбой представить его девушке, и вот оба джентльмена направились через зал.

— Мисс Стадли, — вымолвил их общий знакомый, — позвольте представить вам лорда Ротвина. Полагаю, две столь выдающиеся личности должны быть знакомы друг с другом.

Глаза Софи голубели, как небеса, а улыбка манила и сулила все прелести рая.

Лорд Ротвин поклонился с изяществом, которое Софи не предполагала встретить в столь грубом человеке. После этого настал ее черед присесть в реверансе.

— Меня долго не было в Лондоне, мисс Стадли, — начал лорд Ротвин глубоким, низким голосом, — а вернувшись, я обнаружил, что все здесь изменилось, словно по мановению волшебной палочки.

Этими словами было положено начало ухаживаниям, — страстным, пылким и неистовым. Софи была заинтригована. Цветы, записочки, подарки сыпались на девушку как из рога изобилия. Лорд Ротвин посылал в дом Стадли, чтобы пригласить Софи покататься с ним в фаэтоне, чтобы пригласить ее и ее мать в оперу в собственную ложу, чтобы пригласить дам на вечер в Ротвин-Хаус. Этот праздник, чуть позже поведала Софи Лалите, превзошел пышностью и роскошью все прочие увеселения, на которых когда-либо ей доводилось бывать.

— Его Королевское Высочество тоже был на празднике! — с восторгом рассказывала Софи. — И когда он поздравлял меня по поводу моей помоловки с Джулиусом, я поняла, он догадывается о том, что лорд Ротвин тоже влюблен в меня.

— Полагаю, об этом трудно было бы не догадаться! — сокрушенно вздохнула Лалита.

— Он обожает меня, — польщенная вниманием сэра Ротвина, произнесла Софи. — Если бы он сделал мне предложение прежде Джулиуса, я бы обязательно согласилась.

И вот теперь Софи решила сбежать с лордом Ротвином.

— Но это значит, что я должна пожертвовать свадебной церемонией, я не смогу надеть подвенечный наряд и никаких свадебных торжеств не будет, — печально заметила Софи. — Правда, его светлость обещал мне устроить великолепный праздник, как только мы вернемся в Лондон после медового месяца.

— Да, но ведь… все будут неприятно поражены тем, что ты так жестоко обманула мистера Вертона, — запинаясь, вымолвила Лалита.

— Не волнуйся, это не помешает им принять приглашения на праздник в Ротвин-Хаусе, — уверила наперстницу Софи. — Свет прекрасно понимает, что Джулиус едва ли сможет устроить хотя бы одно торжество, прежде чем станет герцогом.

— Я по-прежнему думаю, что ты должна выйти замуж за того, кому ты дала слово, — прошептала Лалита.

— Меня, слава Богу, угрызения совести не мучают, — ответила Софи. — Отвергнув Вертона, я одновременно дам понять его светлости, какую жертву я принесла ему.

— А он верит, что ты его любишь? — спросила Лалита.

— Ну конечно! Я довольно правдиво уверила его светлость, что решилась на побег только потому, что без ума от него! — ухмыльнулась Софи и добавила: — Я полюбила бы черта, будь он так же богат, как лорд Ротвин, но я все-таки скорблю о листиках земляники в короне пэра, которая была бы мне так к лицу!

Вздохнув едва слышно, Софи продолжала:

— Надеюсь, его светлость долго не протянет. После его кончины, будучи богатой вдовой, я смогу выйти замуж за Джулиуса, который к тому времени станет герцогом Йелвертонским.

— Софи, это безнравственно! — воскликнула Лалита.

— Ну почему? — невозмутимо поинтересовалась Софи. — В конце концов, Елизавета Ганнинг была не красивее меня, а замужем побывала за двумя герцогами. Ее называли «дважды герцогиня».

Лалита не отвечала, словно осознав, что подругу не переубедишь.

Софи опустилась на пуфик перед туалетным столиком и вновь взглянула на свое отражение в зеркале.

— Боюсь, что это не самое подходящее платье для побега, — сокрушенно вздохнула девушка. — По ночам бывает прохладно, придется набросить сверху голубую бархатную накидку, подбитую горностаем.

—Его светлость заедет за тобой сюда? — спросила Лалита.

— Нет конечно! — рассмеялась Софи. — Он уверен, что мама ничего не знает о наших планах и может помешать их исполнению. Лорд Ротвин еще не знает нашей маменьки! — добавила она.

— Где же вы должны встретиться?

— Возле церкви Святого Гроба Господня, что расположена к северу от площади Гросвенор. Церковь маленькая, темная и довольно убогая, но его светлости кажется, что это подходящее место для свидания перед побегом.

Софи улыбнулась слегка презрительно и продолжала:

— Но самое главное заключается в том, что викарий этой церкви за небольшую мзду будет держать язык за зубами, чего нельзя ожидать от священников других церквей, которые к тому же считают своим долгом посвящать во все тайны газетчиков.

— Куда же вы направитесь после венчания? Софи пожала плечами:

— Мне все равно, лишь бы было удобно и комфортно. После венчания я уже буду мадам Ротвин, а на пальце у меня будет обручальное кольцо.

После непродолжительного молчания Лалита, слегка запинаясь, спросила:

— А как же… мистер Вертон?

— Я написала ему записочку, а мама устроит так, чтобы кучер доставил послание в дом Джулиуса как раз перед самым венчанием. Мы рассудили, что будет более прилично, если известие будет получено до моего бракосочетания.

Софи улыбнулась:

— Конечно, это уловка, ведь Джулиус находится сейчас со своей бабушкой в Уимблдоне и распечатать письмо сможет лишь много времени спустя после венчания.

— Мне очень жаль мистера Вертона, — прошептала Лалита. — Он так любит тебя, Софи.

— Так и должно быть! — неожиданно вспылила Софи. — Но, по правде говоря, он всегда казался мне занудным неоперившимся птенцом.