«Цветы для бога любви»

— Я ведь не испугал тебя и не сделал тебе плохо, правда? — спросил он. — Я старался, я хотел быть с тобой терпеливым и нежным, любовь моя, — чтобы тебе не было страшно.

— Мне совсем не было… страшно, — тихо ответила Квинелла, — я просто еще не знала, что человек может так гореть — как в огне, и что это самое лучшее и… самое чудесное, что… есть на земле!

— Огонь любви!

— Да, это очень… точное название. Он откинул со лба ее волосы и посмотрел на ее лицо сверху вниз, и в свете догорающих углей увидел устремленные на него глаза и ждущие губы.

— Я знаю много-много всего, чему хотел бы научить тебя, мой прекрасный цветок, — сказал он серьезно, — но и ты, наверное, многому научишь меня!

— О чем же мы… расскажем друг другу?

— О наших душах, наших сердцах и о наших телах, — ответил он. — Мы ведь боролись в этой жизни в одиночку. Теперь же мы можем думать и чувствовать вместе и искать свой единственный путь к нашей общей, самой высокой вершине.

— Ты сказал, что… можно достичь… невозможного, — прошептала Квинелла, — и это… правда.

Рекс стал целовать ее нежно и страстно, и она почувствовала, что задыхается от восторга и счастья, а сердце ее неистово стучит в унисон его сердцу.

Наконец, оторвавшись от ее губ, он сказал:

— Ты должна поспать, радость моя. Завтра рано утром мы выезжаем, нам оседлают лошадей.

— А куда мы поедем?

— Я покажу тебе много прекрасных мест — святых мест, о которых не знает никто из обычных гостей Наини-Таль.

— Я знаю, они мне понравятся.

— Туда можно добраться только верхом.

— Мы и правда поедем одни?

— Если ты не боишься и готова встретиться с духами и божествами, которые живут в горах, то, обещаю тебе, нам не нужно будет никакой охраны.

Квинелла от полноты счастья тихонько вздохнула.

— О-о, Рекс, я и не подозревала, что… меня ждет столько… чудесных приключений… но если это для тебя… опасно, то не нужно — даже если мне… будет очень хорошо.

— Так ты беспокоишься обо мне?

— О ком же еще? — спросила она. — У меня никого больше нет. Ты для меня — весь мир: все небо, горы и… долины.

На последнем слове она как бы запнулась, и Рекс спросил ее:

— Почему ты так странно сказала «долины»?

— Потому что так сказал мне саддху.

— Какой саддху?

— Он сидел у нас в саду, и он сказал мне, что я все время… ищу вершины, а надо бы… и в долины спускаться.

Несколько поколебавшись, она сказала:

— Наверное, долины — это тот огонь и все те чувства, что ты подарил мне.

— Я тоже так думаю.

— И еще саддху сказал: вершины и долины… дополняют друг друга и что это… путь к истине.

— Которую мы найдем вместе с тобой.

— О-о, дорогой мой Рекс! — страстно вскричала Квинелла. — Могла ли я даже подумать, когда уезжала из Англии, что это со мной случится!

— Но это случилось! — ответил он. — И это только начало! И нас с тобой еще так много ждет впереди.

Он хотел поцеловать ее, но она, уклонившись от поцелуя, спросила:

— Я… хотела кое о чем спросить… тебя.

— О чем же?

Он знал, что она с трудом ищет слова, и ждал, думая при этом: за что ему такое счастье?

Квинелла заговорила, и голос ее звучал как музыка:

— В тех книгах, что ты дал мне, говорится, что, индусские девушки боготворили своих мужей. Каждая думала, что ее муж — Кришна… Бог любви.

— Да, верно.

— И… поэтому, — шепотом сказала Квинелла, — сам… акт любви считали… божественным. Рекс ничего не ответил, и она продолжала:

— Я… тоже… почувствовала это! Для меня… ты — Кришна… любовь, которую ты… дал мне… священна, и я… боготворю тебя.

Он сжал ее в объятиях так крепко, что она едва могла перевести дух.

— Любовь моя, бесценное мое сокровище, пожалуйста, не говори так. Это я должен боготворить тебя, потому что ты — совершенство!

Порывистым движением она прижала к себе его голову, ища его губы своими губами и прижимаясь к нему всем телом.

И вот уже тот священный огонь, что горел в каждом из них, превратился в бушующее пламя и, поднимаясь все выше и выше, понес их — пылающих неистовой страстью — к сияющим вершинам восторга…

Рано утром, когда солнце еще не успело стать нестерпимо палящим, Рекс помог Квинелле сесть в седло — лошади уже были поданы к парадному подъезду.

Их провожал капитан Андерсен.

— Пусть слуги подвезут еду на вьючных лошадях и оставят ее под деревьями над водопадом Наини, — распорядился Рекс. — Они должны успеть туда к полудню, потом удалиться, а затем подобрать, что останется, через два часа.

Квинелла несколько раз порывалась издать радостное восклицание, но не стала прерывать речь своего супруга.

— Я прослежу, чтобы все было сделано, — ответил капитан Андерсен.

— И объявите всем, пожалуйста, что в течение двух недель я не буду устраивать никаких официальных приемов, — продолжал Рекс, — а все неотложные дела возлагаю на вас.

Немного поколебавшись, адъютант спросил:

— Если у меня возникнут какие-нибудь затруднения — смогу я обратиться по этому поводу к вам сегодня вечером?

— Нет, — категорически отрезал Рекс. — Мы будем обедать в маленькой гостиной ее превосходительства, и нам будет прислуживать Азим. По всем хозяйственным вопросам — нас нет дома. И исключений из правила не будет!

— Все понятно, ваше превосходительство. Капитан Андерсен улыбнулся и добавил:

— Удачи вам, милорд! И, хоть немного запоздалые, но мои самые искренние поздравления!

— Спасибо, Андерсен!

Рекс повернулся, собираясь сесть на коня. В это время к дому подошел один из садовников.

В одной руке он держал огромную корзину только что срезанных роз, а в другой — букет тигровых лилий.

— Дайте мне их, — сказал Рекс и забрал букет из рук садовника.

Затем он вскочил на коня и прикрепил букет впереди седла.

Они тронулись, а капитан Андерсен и двое слуг помахали им на прощание.

И только когда они добрались до поросшей орхидеями тропинки, которая шла через парк, Квинелла с любопытством спросила:

— Зачем ты взял тигровые лилии?

— Эти цветы в моем воображении всегда связывались с тобой, — ответил Рекс. — Для меня они — символ чистоты в сочетании с неприступностью тигра.

Она поняла, что он пытается сказать, и покраснела.

— А что ты… собираешься делать… с ними? — поинтересовалась она после минутного раздумья.

Рекс взглянул на увенчанные снегами горные пики, просвечивающие сквозь ветви цветущих деревьев, а потом на Квинеллу.

— Я хочу, — сказал он немного торжественно, — положить их к храму, посвященному богу любви!

Глаза их встретились. Она была так прекрасна на фоне белых, красных и голубых цветов.

— Я молилась, чтобы бог Кришна дал мне любовь, — нежно сказала Квинелла. — Как мне отблагодарить его?

— Радость моя, мы еще успеем — впереди у нас целая вечность, — ответил Рекс.

Оглавление