«Metro Love Story»

Ольга Ефимова-Соколова

Metro Love Story

Моей космической маме

– Привет, я на «Римской», жду тебя у фонтана.

Нина Ивановна повернула голову на голос и поджала губы. Мужчина с переброшенной через руку курткой улыбался своей невидимой собеседнице по телефону. От его улыбки слегка защемило сердце. Еще пару минут назад Нина Ивановна украдкой разглядывала своего соседа по колонне. Вот бы загадочный Вадим, с которым у нее назначена встреча, оказался этим подтянутым брюнетом! Но нет, улыбается, наверное, какой-то студенточке.

Эх, угораздило же ее договориться о встрече в центре зала, когда у «поваленных» колонн в конце зала так уютно и романтично. Пришпиленная к центральной колонне, она чувствовала себя как на сцене. Только вот «зрители» попались слегка буйные: то проходят в сантиметре, будто не замечают, то заденут по ботинку. Нина Ивановна обтерла испачканный замшевый ботиночек и решительно достала телефон.

– Вадим, здравствуйте! Это Нина, вы где? Скоро будете… Ну хорошо. Я в бежевом пальто, у меня еще оранжевая сумка в руках. И шарф оранжевый…

Гудки. Связь прервалась. Наверное, он едет в поезде. Нина Ивановна еще раз взглянула на время – 17:10. Скоро народ начнет прибывать. Ну, ничего. Они с Вадимом пойдут в кафе, а потом в театр.

На «Римской» она работала. Бухгалтерия. Чисто женский коллектив. Вот дочь и надоумила поискать счастья на сайте знакомств.

Несколько лет назад они с дочерью разъехались по соседним домам. Та решила устраивать личную жизнь и потребовала отдельную жилплощадь. Нина Ивановна согласилась. После смерти мужа и падения кота с шестнадцатого этажа дочка была ее самым близким человеком.

Бухгалтерские дамы провожали Нину Ивановну на каждое свидание, как на фронт. С бесконечными советами и обсуждениями. Они все были замужними и ни о чем, кроме еды и детей, в свободное время не думали. А тут чувствительная Нина Ивановна. Раньше просто им читала стихи собственного производства да гадала по праздникам, и вдруг такой сериал. Заслушаешься!

Долго переписываться и общаться по телефону Нина Ивановна не любила. Чего зря время терять? Задавала пять-шесть контрольных вопросов и решала – встречаться или прощаться. Как ни странно, часто писали молодые. Мамочкой инфантильным созданиям она становиться не хотела. Поэтому с совсем молодыми не встречалась. Да и возраст свой не скрывала – полтинник. И никуда от него не деться. Хотя нет, конечно, года три скашивала. Всегда приятнее морковку за сорок семь рублей взять, по пятьдесят уже дорого!

А сосед по колонне ей очень даже понравился. В одной рубашечке и не мерзнет! Значит, сердце горячее. И глаза добрые. Но он быстро удалялся в сторону «упавших» колонн. Уже вдалеке к нему подпорхнула нимфеточка в шотландской юбочке и кроссовках. Чмокнула в щеку и куда-то потащила.

Затосковала тут Нина Ивановна, почувствовала, что боевой задор улетучивается. Спешно телефон достала, а там гудки длинные. Что делать? Ждать больше пятнадцати минут неприлично. Чай не девочка! Развернулась Нина Ивановна и, бросив прощальный взгляд на голопузеньких ребятишек, навеки прилепленных к «поваленным» колоннам каким-то добрым архитектором, шагнула к своей стороне платформы. А вот и поезд, не такой красивый, конечно, как на ее родной Таганско-Краснопресненской линии, но тоже удобный. Сиденья мягкие, плюшевые. Ехать всего одну остановочку, можно и постоять у входа. Но задвинула толпа Нину Ивановну к дальним дверям. Прижала к стеклу. Отгородилась она сумкой, насколько могла, от тощего дядьки с сальными волосами и отвернулась даже для надежности. Наконец двери закрылись, поезд дернулся. Мужчина в мягкую Нину Ивановну и вдавился. Потом отодвинулся. Она вздохнула свободнее. Вроде не час пик, а народу не продохнуть. Не любила этого нежная душа Нины Ивановны, сердце сразу колотиться начинало, подозревая, что скоро воздух кончится, и никуда она дернуться оттуда не сможет.

После дурацкой поездки в Египет случались у Нины Ивановны неконтролируемые приступы паники в замкнутом помещении. Однажды так в закрытом купе прихватило, что она от ужаса чуть не померла, пока дверь дергала. Еле в коридор выскочила! А все инструктор по дайвингу. Что делать в Египте на отдыхе одной? Конечно, обучаться подводному плаванию, прелести Красного моря смотреть да сертификат получать. День погружалась – нормально. Упражнения делала, загубником обменивалась. На второй день ей под водой кашлять захотелось. Она и решила всплыть, а инструктор не пускает. Вцепился и давай ей кислород качать. Повырывалась она и затихла. Прошло вроде. На третий день опять без происшествий не обошлось. Все плавают парами, рыбок смотрят, а она незаметно вдруг сплывать начала. И вниз возвращаться страшно, и наверх тоже. Слышала, что быстро всплывать опасно. Но ничего, всплыла, до катера добралась. Только оставшиеся два дня до самолета все к организму прислушивалась, не образуются ли пузырьки в сосудах. Выжила тогда. Вот и сейчас сможет. Всего одна остановочка до «Крестьянской заставы».

Но тут поезд вдруг стал притормаживать. Завертела головой Нина Ивановна. Доехали уже, что ли? А, нет, встали в туннеле. Сердце предательски заколотилось. Сразу душно стало, холодный пот выступил на спине и под грудью. Распахнула она пальто пошире да петлю шарфа пониже стянула. Для убедительности еще и свет погас. А мужичок напротив елозится противно. Взмолилась тут Нина Ивановна Николаю-угоднику, что если благополучно до дома доберется, то сразу же у метро в церкви поставит ему десять свечек. Услышал ее святой, голосом машиниста ответил:

– Поезд скоро отправляется, будьте осторожны!

Заулыбалась в темноте Нина Ивановна – есть бог, все видит! «Отче наш» про себя затараторила. Вдруг чувствует: по бедру чья-то рука гладит. Даже мурашки по коже побежали от неожиданности. Неужто козел с сальными волосами на чужое добро в темноте польстился? Дернулась Нина Ивановна в сторону и вздохнула с облегчением. Поезд качнулся, и свет загорелся. Мужик уже к выходу протискивается. Вроде как ни при чем. Разозлилась Нина Ивановна. Ей же тоже выходить, а лезть за этим типом совсем не хочется.

На ее счастье, полвагона на «Крестьянской заставе» вышло и ее вынесли. У лестницы она остановилась пальто поправить. Хлоп себя по карману, а телефона нет! Глянула по сторонам, худого уже не видать. Народ туда-сюда снует. Вот тебе и любовь в особо крупных размерах! Стала рыться в сумке. Может, она его на место положила? Не носит же она телефон в кармане. Только после того звонка расстроилась и до сумки не донесла. Вот и поплатилась. Одно хорошо телефон был старый. Все равно на день рождения ей дочь грозилась новый подарить. И никаких карт и оплат к телефону привязано не было. Да и пароль на нем. Даже усмехнулась Нина Ивановна, представив лицо вора, когда он телефон ее разглядит. Ну пусть. После падения у него и экран треснутый. С приобретением вас, дорогой товарищ с сальными волосами! Вот только не дозвониться теперь до Вадима, но, может, и к лучшему. Нечего на свидания опаздывать!

Размечталась Нина Ивановна, о ступеньку споткнулась и грохнулась. Да быстро так, что и удивиться не успела. Обида и горечь накрыли ее лавиной. Да еще боль в коленке. Стала она подниматься. Народ ее обтекает культурненько. Только один мужчина в костюме руку вдруг подал и таким сильным и уверенным движением ее со ступенек поднял, что заулыбалась Нина Ивановна.

– Все нормально, спасибо! – пролепетала она в ответ на его вопрос и дальше пошла, прихрамывая. Черный костюм впереди быстро удалялся. Вот и скрылась широкая спина настоящего мужчины.

Добрела Нина Ивановна до «Пролетарской», зашла в светящийся поезд «Москва» и залюбовалась – так все ладно в нем и воздуха много. И нету давящих узких вагонов, иди хоть до самого машиниста! И тут же ей какой-то мо́лодец восточного вида местечко уступил. Села Нина Ивановна и бога поблагодарила. Закрыла блаженно глаза и улетела в мир грез и воспоминаний. Только сумочку крепко к животу прижала. И так ей хорошо стало. От покачиваний поезда вспомнилось, как она с мужем в метро познакомилась.

Ровно тридцать лет назад. Возвращалась она из института. Лето, на улице жара, а в метро прохладно. Не было у нее тогда живота, а вот грудь свою пышную любила она глубоким вырезом подчеркнуть. А еще танцевать любила. Шла по переходу на «Пушкинскую», а там мелодию такую красивую паренек на саксофоне играл. Остановилась она у стены, заслушалась. А сама в сумочке роется, будто потеряла чего. А то неудобно просто так стоять, музыку слушать. Хотела монетку найти, парнишке бросить, а мелочи в кошельке нет. Пришлось рубль доставать. Проходя мимо, в картонку бросила. Сразу на душе радостно так стало. Да еще паренек ей улыбнулся. А на платформе ее невысокий темноволосый парень догоняет.

– Девушка, это не вы уронили? – И протягивает Нине розовый брелок в виде котенка. Сроду у нее такого не было. Заулыбалась она, головой закачала. Но парень не отстал. Вызвался ее до дома провожать. Но поехали они почему-то по кольцевой линии.

– По кольцу и до упора! – все твердил Саша, как он представился, а она смеялась. И вышли они на «Парке Горького», и каким-то чудом весь вечер протанцевала она в парке на набережной. Еле на последнюю электричку в метро успела. Очень ее тогда мама ругала. А уже через пару месяцев Саша сделал ей предложение, от которого она не стала отказываться. Хотя и другой парень за ней ухаживал. Побогаче да посолиднее. Аспирант из профессорской семьи. Даже во время свадьбы звонил, умолял встретиться. Но побоялась Нина, простая девушка из Подмосковья, за профессорского сынка выходить. А с Сашей – балагуром, яхтсменом и простым инженером – тогда было легко и весело.