«Это (не) твой ребенок»

Марина взволнованно ходила по коридору в ожидании заключения консилиума. Ужасно надоели бесконечные анализы, пробы, процедуры. Но желание родить ребенка было неизбывным. Поэтому она продолжала бегать по разным клиникам, кабинетам и знаменитостям.

Лаврецкий Григорий был ее последней надеждой. О нем рассказывали невероятные истории. Этот чудо-гинеколог обладал исключительным даром в постановке диагноза и дарил надежду в самых безнадежных случаях.

У Марины был именно такой случай. Совершенно безнадежный, с не единожды подтвержденным диагнозом — бесплодие, не подлежащее коррекции.

В ожидании вердикта женщина буквально не находила себе места. В висках стучал молот, отбивая два коротких слова с противоположным значением: «да» — «нет», «да», «нет» и так без конца.

Павел, прогуливающийся по коридору, тоже волновался. Его волнение было двояко: с одной стороны, тот же вопрос, что и у жены, с другой — как она перенесет отрицательный ответ?

Нервы Марины были на пределе. Спасалась сильнодействующими успокоительными. Но с приближением назначенного для обследования срока они не помогали. Павел с тревогой наблюдал за женой, чувствуя свою вину за происходящее.

Он был старше Марины на десять лет. Уже успев жениться и развестись в свои двадцать восемь, Павел был наповал сражен новым чувством, обрушившимся на него с такой силой, что не было никакой возможности владеть собой.

Маринка, юная и беспечная, еще не закончившая школу, поразила его с первого взгляда. Бездонные, словно голубые озера, глаза смотрели на Павла доверчиво и с восхищением, когда он появился в кабинете ее старшего брата, Бориса. Она забежала сюда по дороге из школы и с нескрываемым любопытством разглядывала интерьер офиса. Но с еще большим интересом — и его самого, как часть этого самого интерьера. Все было ново и интересно.

А он, стоял, как громом пораженный этими наивными глазами. Этой, не до конца оформившейся, точеной фигуркой. Этими смешными рыжими, как само солнце, веснушками, рассыпавшимися по белоснежной коже ее лица.

— Твоя девушка?!

— Да нет. Это моя сестренка.

— На работу устраиваться? — вопрос уже был обращен к Марине.

— Какая работа! Школу надо заканчивать, — Брат говорил о ней с нескрываемой гордостью. У него было на это право. Борис самостоятельно вырастил сестру.