«Ненужная кукла»

Тысяча скандалов доказывала несокрушимость нашей любви, но тысяча первый скандал – последний – доказал обратное. Она гордо и решительно сотрясла стены хлопком входной двери темно-коричневого цвета, оборвала все провода, снесла все станции, опрокинула на землю спутники, чтобы безвозвратно выйти через ту дверь, разорвав не только любовные связи, но и телефонные… Я точно также не могу, не могу, не убиваясь, бросить в руинах пристанище, которое лет семь служило нашим любовным гнездышком, я все еще стою перед захлопнутой дверью в этом душном помещении, которое она отважилась покинуть без слез, и стоять так с воспоминаниями, сжатыми в ладонях, будто они – самое драгоценное, что только я имею, с особенностью своего нерешительного характера буду чуть ли не вечность. Не знаю, сколько выплакала она перед этим шагом и сколько после, но при мне в тот вечер глаза ее пылали засухой.

На кресле за мной развалилось безжизненное тело. Пока что безжизненное. Кожа у него светлая, мягкая, нежная… Это женщина. Нет, она не проститутка, она – еще не ожившее воплощение живой женщины, точная копия той, что два месяца назад начисто стерла общий мир двух влюбленных по непонятной для меня инициативе. Может, инициатива ее вне моего понимания только потому, что я не хочу понимать?

Ее звали Дашей. И с того момента я до сих пор на слух не переношу это имя. И буду не переносить его дальше. Тошнит от него. Дурацкое имя. Простое. Глупое. Бессмысленное. Как и все. И мое имя какое-то идиотское, однако парадокс в том, что представить мне себя с чужим именем в паспорте также противно. Собственное не терплю, но и другие, примеряя на себе самом, как одежду в примерочной магазина, не терплю еще больше, может, это только привязанность к имени? И все же имя той женщины я буквально не переношу на слух: выворачивает наизнанку, когда оно звонко срывается с незнакомых случайных губ или всплывает надписями где угодно. Вопреки озлобленному рассудку, вопреки расстроившемуся после расставания вкусу, куклу свою я решаю назвать именно Дашей.