«Корни»

– Горе-то какое. Вот судьба-судьбинушка, – причитали соседи после похорон отца. Первое время помогали, чем Бог послал, соседи у нас отзывчивые, а потом – перестали, своих забот хватает. Пришлось нам с матерью справляться самим. Подъем – в пять утра. Сначала принести воды, благо речка прямо по нашему участку течет, даже колодец рыть не пришлось. Умыться, зимой вода такая студеная, аж зубы ломит. Чайку горячего попить с хлебом и маслом. Потом – в коровник. Коров у нас две, кормилицы, Зорька и Манька. Мычат, нас встречают. Подоить, почистить, сена свежего положить. Теперь – в свинарник. Свиней у нас – четыре. Три свиноматки – Люська, Зинка и Кукла и боров – Борька. Убрать, покормить. Следом – курятник. В шесть тридцать, если нет каникул, начинаю собираться в школу. Мать заворачивает в полотенце тормозок – пару вареных яиц, краюху хлеба, кусок сыра. За полтора часа как раз к началу занятий поспеваю. Зимой выхожу затемно. Школьный автобус до нас не идет, деревня стоит на отшибе, всего шесть домов. Из школьников – я один. Вот и приходится пять километров пешком чесать, только в одну сторону. Но в школе мне нравится. Светло, уютно, вода из крана теплая течет. И ребята мне нравятся. Хорошие, не задается никто. Да и попробовали бы они позадаваться. Кулачищи-то у меня во какие вымахали. Уж за себя я постоять сумею. А учиться я люблю. Это не сено ворочать, или дрова на зиму колоть. Сидишь, задачки решаешь, диктанты всякие пишешь – лягкотня. Я один из лучших в классе по математике и по физике. Даже пару раз хотели меня на олимпиаду в город отправить, да некогда мне. Мать одна не управится. В предвыпускном классе Татьяна Петровна, математичка наша, оставила меня после урока, да как насядет:

– Николай, (надо же, приятно, а то деревенские-то всё Колька, да Колька) тебе в город надо ехать, поступать. Нельзя такой талант в землю закапывать.

– Спасибо, Татьяна Петровна, я подумаю, – а сам уже решил: «Какой там поступать – хозяйство, да и мать на кого оставить?»

Но Татьяна Петровна нашим разговором не ограничилась. Пригласила к себе мать. Уж не знаю, о чем они там беседовали, но вышла мама от учительницы – мрачнее тучи. Всю дорогу до дома ни слова не проронила. Посмотрит только на меня пристально – и отвернется. Два дня молчала, а на третий выдала:

– Сынок, поступать тебе надо. Я уже родственникам в Москву написала. Они помогут. Ты определись, к чему душа лежит, да готовиться начинай.