«Романс»

Сначала шагали мы по комнате, потом по коридорам. Через несколько дней во дворе больницы и вскоре мы уже могли гулять по Тевтонскому лесу и Оленьему Рву, одевшись как люди. Шли мы сначала подручку, потом она взяла мою руку в свою. Мне было неудобно. Мне казалось, что все на нас смотрят, но постепенно привык. Гуляли мы молча. Ни один из нас не говорил ничего, но молчанье сливавшееся с тишиной Тевтонского леса, изредка нарушаемое шуршаньем листьем под ногами совсем нас не тяготило. Молчали мы не от того, что нечего было сказать или от того, что все уже сказано, а от того, что все и так было хорошо, без слов. От первого поцелуя уменя закружилась голова. Ее губы, волосы, дыханье, легкое дуновенье ветерка и шелест листьев. В нашей любви не было ничего земного, плотского, низменного.

Я предложил обвенчаться. Она отказалась. Сказала, что в Бога не верит. Я верил, но отступил. Потом она спросила, хочу ли я, чтоб она переехала ко мне? Я запнувшись переспросил, – но ведь это как? Мы же не обвенчаны? – В ответ она лишь рассмеялась и схватив охапку сухих листьев с земли высыпала их мне на голову. Я покорно взял ее руку и последовал за ней в мою мансарду.

У любви есть свойство не ладить с временем. Зато с вечностью она образует хорошую пару. Практически идеальную. Время же входит с ней реакцию, точит ее, портит, меняет ее свойства и делает это так незаметно, что обычно когда эти изменения настают, что то менять бывает уже очень поздно. Процесс или необратим или уже завершен. Любовь прожорлива. Она постоянно требует жертвоприношений. В нее как дрова в камин надо постоянно подкидывать часть себя, иначе она потухнет. И как чаще всего бывает, этим занимается один. Другой же лишь греется.

Она сказала, что сделала это не потому, что не любит меня, а потому что его тоже любит. Если я ее люблю, то должен принять ее такой, какая она есть. Она не поменяется. Я никогда не поднимал руку на женщину. В этот раз я просто задал вопрос: – Кто? – Она назвала. Больше я ничего не спрашивал, хотя на языке вертелось: – Почему? – Я не понимал ее объяснения. Мне хватало ее одну. Был ли я удивлен, что она его так легко назвала? Не могу вспомнить. Она знала про наган…