«Двенадцатое Первое сентября»

Екатерина Серебрякова

Двенадцатое Первое сентября

Теплый ветер первого дня осени приятно обдувал лицо и выбивал из прически рыжие локоны. В воздухе пахло чем-то необычным: оранжевой листвой, мелким дождем, первыми заморозками и перелетом птиц. Несмотря на непривычные для сентября двадцать градусов тепла, атмосфера осени преследовала меня повсюду.

Даже сейчас, глядя на еще зеленые деревья, сухую дорогу и людей, одетых в одни только легкие вещи, я осознавала, что наступила осень. Первое сентября с его неизменным праздничным настроением и торжественными линейками во дворах всех школ страны.

Если всего несколько лет назад первый осенний день был для меня началом нового учебного года, усердной работы, то сегодня, второй год подряд, для меня Первое сентября становилось началом работы с детьми.

За три месяца без любимых (не побоюсь этого слова) спиногрызов я совсем разленилась, потеряла форму и былой тонус. Теперь предстояло наверстать упущенное, ведь на моих плечах ответственность за судьбы двадцати четырех детей.

Да, я была молодым педагогом в школе. Мне всегда нравилось работать с детьми, вкладывать в кого-то силы и делиться собственными знаниями. А еще мне нравилась химия с ее опытами, формулами, экспериментами и задачками. Так случилось, что после выпуска эти две любви сложились в мою будущую профессию: учитель химии.

Кто бы мне сказал шесть лет назад, когда я подавала документы в ВУЗ, что, придя на работу, помимо любимых задачек и формул мне дадут кипу документов, ненужных бумаг и отчетов, которые непременно нужно будет сдавать в срок.

А еще дети, которых я собиралась учить, оказались не такими уж и детьми. В свои двадцать пять лет я выглядела их ровесницей, некоторые даже смотрелись старше меня. Сложно, знаете ли, быть авторитетом для них.

Но я справлялась. К тому же работать мне довелось в родной школе, где половина преподавательского коллектива была мне знакома. Добрые женщины и мужчины всегда приходили на помощь и поддерживали меня.

— Астахова, че недовольная? — раздалось справа от меня.

— Коршаков, тише будь, директор говорит.

— Ой, я эту речь одиннадцать раз за свою школьную жизнь слышал.

— Послушай двенадцатый, — строго отрезала я и отошла в сторонку к своему одиннадцатому «а».