«Замуж за чудовище»

Замуж за чудовище

Дарья Перфильева

— Ты моя! — его руки полыхали огнем, а глаза горели, будто два уголька в пожирающем дрова костре.

— Я тебя боюсь! — осипшим голосом проговорила Марьяна, вжимаясь в стену.

— Ты не посмеешь меня оставить! — муж надвигался на нее, словно чудовище из фильма ужасов. Она тряслась как осиновый лист, не в силах пошевелиться и дать отпор супругу, которого еще недавно обожала.

— Я не останусь с тобой после всего, что узнала! После того, что ты сделал! — слезы катились не просто ручейком, а полноводной рекой, затмевая собой все, что было перед девушкой.

Ей было страшно, замирало дыхание от вида этого пылающего огнем человека, она не могла заставить себя находиться с ним в одном помещении.

— Все, что ты узнала, полная чушь! — рявкнул он. — Никто не знает всего, что происходит! Я здесь главный, теперь только мое слово имеет значение, и ты как моя супруга должна подчиняться ему беспрекословно!

Он и раньше был одержим властью, но в последнее время одержимость достигла апогея. Теперь, с той силой, которая родилась в нем, он действительно практически неуязвим.

— Отпусти! Зачем ты меня мучаешь? Разве мало тебе тех шлюх, с которыми ты спишь? Разве мало тебе того, что ты убил нашего ребенка? Ты все еще хочешь, чтобы я оставалась рядом, словно карманная собачка? Я не кукла бездушная, я — человек! Я врач, который спасает жизни людей! Я та, кто пытается исправить все, что натворил ты и твои подчиненные! — Марьяна не выдержала и, отстранившись от стены, бросилась на него с кулаками.

Данияр не успел убрать огонь, и жену больно опалило магией, которая теперь стала его неотъемлемой частью. Девушка пронзительно вскрикнула и почти осела на пол, вовремя подхваченная сильными мужскими руками.

— Марьяна, любовь моя! — прошептал он, поднимая ее с пола. — Сейчас все будет хорошо, я вылечу тебя.

— Не прикасайся, — прохрипела та, резко придя в себя.

— Смирись, родная, я никогда тебя не отпущу, — он поцеловал ее в лоб, хотя тело и хотело совершенно другого.

Она резко дернулась в его объятиях, на муж только крепче прижал к себе хрупкое тело.

Жена могла обвинять его в чем угодно, но у него на все были свои мотивы.