«Душа моя »

— Не представляешь — как сильно жалею. Но тогда еще и навалилось все — родители сильно болели и как-то… вместе, разом ушли. Степан сильно переживал — младший. А нужно было нормально закончить школу, чтобы поступить. Потом поступление… Зимой отошел чуть от всего этого, пошел к тебе, а тут…

— У Анжелы хорошие отношения с отцом. У нас с ним — вполне мирные.

— Она скоро придет? — нервно потер он лоб, — что-то я нервничаю — почти как с тобой. Сужу по себе, наверное — для меня мальчишки много значат. Если она меня не примет…

— Постараемся убедить, — нервничала я не меньше него. Легко сказать! Когда она так любит отца.

Дочка открыла дверь своим ключом, возилась в прихожей и ванной. Я почему-то не вышла к ней, будто примерзла к стулу. Прислушивалась… а Максим улыбался, гладя мою руку.

— Я представлю тебя? — чуть слышно прошептала я.

— Мужчины представляются первыми, — так же шептал он, ободряюще улыбаясь.

— А младшие — старшим?

— Вряд ли она знакома с правилами этикета. Вот моя бабушка… я познакомлю вас.

— Бабушка жива? — удивилась я и немного отвлеклась.

— Да, она живет со своей дочкой — моей тетей. С аристократической изюминкой старушка, и очень хороший, теплый человек. Они обе… а этикет — их общая фишка. Это любопытно и совсем не напрягает — не пугайся.

Когда вошла Анжела, он встал и чуть склонил голову. Классические брюки, светлый джемпер… и теплая улыбка.

— Здравствуй, Анжела, меня зовут Максим Сергеевич. Я люблю твою маму и прошу твоего разрешения ухаживать за ней.

Я замерла… не так ожидая реакции дочки, как осмысливая это его «люблю». Раньше нельзя было сказать?

— А мама? — уточнил Анжик, — тоже вас любит?

— Уже сильно похоже на то, — пробормотала я.

— Тогда ухаживайте, Максим Сергеевич, — царственно кивнула дочка, — я — переодеваться. И очень кушать хочется.

Максим обнял меня и легонько прижал к себя, гладя по спине:

— Не нервничай, ты дрожишь. Слишком много всего навалилось? Не нужно было вот так — сразу?

— А ты знаешь — как нужно? — всхлипнула я, — есть рецепты? Твое «люблю» — оно просто… меня…

— Понятно же было и так! Ну что ты? — укачивал он меня в своих руках, — успокойся, уже все хорошо, душа моя…

Он её потерял, как теряют ключи.