«Поцелуй меня, когда проснешься»

Юля Зу

Поцелуй меня, когда проснешься

Наступает еще одно утро. Ногой на хвост кошке. Я тяну веревку – поднимаются шторы. И свет обжигает даже сквозь закрытые веки. Я отползаю на край кровати, свешиваю ноги и через некоторое время открываю глаза. Не сразу, но предметы в моей спальне становятся четкими: большое светлое пятно становится зеркалом, еще большее темное пятно шкафом. А еще я вижу багрово-красный синяк, окольцевавший мое запястье. Я думаю, а есть ли у меня что-нибудь чистое с длинным рукавом? Воспоминания коллег о неделе в темных очках, маскирующих мой фингал, еще свежи и хрустящи. 3 года плодотворной работы, а босс ни на минуту не ослабил внимание. Он не верит в историю об упавшем на меня сверху мотке ткани. Или в травму, полученную на занятиях карате. Или в снежок, кинутый дворовым мальчишкой. Возможно, мне стоит выйти замуж, потому что моя фантазия иссякает.

От кофе сознание не пробуждается полностью. Вся эта улица, облачка пара, вырывающиеся изо рта, трамвайные рельсы, отражающие лучи зимнего солнца, – лишь продолжение ночного сна. Пластмассовые сидения холодят кожу. Я утыкаюсь лбом в стекло – морозный узор течет. Чужие люди входят и выходят, не интересуясь, кто я, куда еду и есть ли у меня домашнее животное. Но вот я чувствую слева пристальный взгляд. Сосед вежливо и вместе с тем как будто нетерпеливо покашливает. Я закрываю глаза. И продолжаю ощущать этот взгляд, как ствол пистолета, прижатого к виску. А узор продолжает течь, и одна капля скатывается по лбу и щеке к уголку рта. Я слизываю ее. Она холодная.

Юля Зу

Поцелуй меня, когда проснешься

Наступает еще одно утро. Ногой на хвост кошке. Я тяну веревку – поднимаются шторы. И свет обжигает даже сквозь закрытые веки. Я отползаю на край кровати, свешиваю ноги и через некоторое время открываю глаза. Не сразу, но предметы в моей спальне становятся четкими: большое светлое пятно становится зеркалом, еще большее темное пятно шкафом. А еще я вижу багрово-красный синяк, окольцевавший мое запястье. Я думаю, а есть ли у меня что-нибудь чистое с длинным рукавом? Воспоминания коллег о неделе в темных очках, маскирующих мой фингал, еще свежи и хрустящи. 3 года плодотворной работы, а босс ни на минуту не ослабил внимание. Он не верит в историю об упавшем на меня сверху мотке ткани. Или в травму, полученную на занятиях карате. Или в снежок, кинутый дворовым мальчишкой. Возможно, мне стоит выйти замуж, потому что моя фантазия иссякает.

От кофе сознание не пробуждается полностью. Вся эта улица, облачка пара, вырывающиеся изо рта, трамвайные рельсы, отражающие лучи зимнего солнца, – лишь продолжение ночного сна. Пластмассовые сидения холодят кожу. Я утыкаюсь лбом в стекло – морозный узор течет. Чужие люди входят и выходят, не интересуясь, кто я, куда еду и есть ли у меня домашнее животное. Но вот я чувствую слева пристальный взгляд. Сосед вежливо и вместе с тем как будто нетерпеливо покашливает. Я закрываю глаза. И продолжаю ощущать этот взгляд, как ствол пистолета, прижатого к виску. А узор продолжает течь, и одна капля скатывается по лбу и щеке к уголку рта. Я слизываю ее. Она холодная.