«Моя причина любить снег»

Моя причина любить снег

В каждой минуте часа ты существуешь,

Целуешь, ревнуешь.

С каждой снежинкой снега ты прилетаешь,

Летаешь и таешь…

(с) Нервы – "В каждой минуте"

– Не смей мне перечить!

– Но я лишь…

– Девушка никогда не будет командовать мной, поняла? И повышать голос тоже!

Тяжело вздохнув, я уронила голову на стол и тоскливо заскулила. На душе было ужасно, и в лучшую сторону настроение меняться не желало. Собственно, как и паршивая погодка – на улице свистел ветер, кидая в окна комья оледенелого снега.

– Хай, Софи! – разнеслось по аудитории.

Я аж подпрыгнула от такого приветствия, случайно толкнув локтём набор ручек, лежащий на столе. Те, почувствовав свободу, покатились по столешнице, пока, в конце концов, с шумом не попадали на пол.

– Привет, Ник, – пробормотала я, наблюдая, как к рассредоточенным по полу ручкам приближаются ноги в тяжёлых ботинках на шнуровке.

Получилось, будто бы я к этим самым ботинкам обращаюсь, а не к их обладателю. Парень в свою очередь глухо фыркнул, и в пределах моего обзора показалась ещё и рука в закатанном почти по локоть рукаве, которая неторопливо собрала раскиданные ручки.

– Держи! – Ник вручил мне полный набор и грохнулся на соседний стул. – Чего такая грустная?

– Да так… – пробормотала в ответ, передёрнув плечами.

На самом деле, конечно, причина грусти была довольно определённая, но зачем жаловаться? Сомневаюсь, что Никите понравятся жалобы на своего друга… и так почему-то всегда выговариваюсь именно ему. Вон, помнится, в прошлый раз. И в позапрошлый…

Никита Зимин – лучший друг моего парня. Помнится, они знают друг друга с детства, Коля даже утверждал, что не ссорились никогда. Да уж, зато со мной он ругается охотно. Не Ник – Коля. Собственно, и на этот раз сижу, повесив нос, именно из-за своего молодого человека. Эта вчерашняя ссора была такой… неправильной.

– Ну? Продолжай, я внимательно слушаю! – не получив вразумительного ответа подал голос Ник.

Тяжело вздохнув, я перевела взгляд на сидящего рядом парня. Расслабленная поза Никиты прямо-таки располагала к разговорам, он всем своим видом будто говорил: "Давай же, я слушаю". Молчание давалось всё трудней.