«Благие намерения»

Анна Пляка

Благие намерения

Полноватый мужчина с круглой, как монета, лысиной смотрит в затухающий костер. Он развел его на опушке леса, но теперь нельзя сказать, в лесу ли он, или в поле, или где-то еще. Вокруг только тьма, густая, клубящаяся за пределами освещенного круга. Она могла бы показаться пугающей, если бы мужчина не был так давно и близко с ней знаком.

Он опускает руки в огонь, вытягивая язык пламени, будто нить. Впрочем, тот и становится нитью; кажется даже, всегда ею был, как костер всегда был прялкой. Тощая кудель обрастает новыми клоками чистого света, которые мужчина вынимает из пустой котомки.

О нем говорят, что он творит сказки, но часто этого недостаточно. Чтобы нить продолжалась, ему приходится рассказывать тьме были.

— Я расскажу тебе историю о мальчике, который жил очень давно, — начинает он, прядя нить, уходящую во тьму и чувствуя, как из пальцев течет такой необходимый для нее свет. — Этот мальчик хотел лишь добра…

Роза уже ждала его у крайнего дома. Улыбнулась приветливо, пошла рядом. Он глянул на нее искоса, любуясь — только этой весной заметил, какая она красивая. И вроде ничего не изменилось — нос кнопкой, веснушки, как у него самого, кудряшки вечно выбиваются из самой туго заплетенной косы. А вот — красивая.

— Куда мы идем? — спросила Роза, когда они уже пересекли поле.

Мальчик пожал плечами.

— Точно не знаю. Но где-то здесь с нами должно случиться что-то очень важное.

Она посмотрела на него восхищенно, как всегда, когда он рассказывал о том, что нагадал, а он покраснел. Ужасно обидно было, что он не может сказать точно — куда идут, что случится, почему это важно. Он знал, что это не ему не хватает умения, а материал плохой. Он умел гадать полусотней способов — по раскинутым камушкам, по ладони, по срезу дерева, по внутренностям забитого скота, даже по вкусу приготовленного матерью супа. Ему иногда казалось странным, что никто другой не замечает — гадать можно на чем угодно, вопрос лишь в том, насколько точно получится.