«Похищение из ЗАГСА»

– Прекрати его ругать сейчас же! О покойных плохо не говорят, – оборвала подруга Вера, когда Маша, запинаясь и всхлипывая, попыталась в который раз помусолить «тот случай» в кафе. Маша неохотно замолчала. Ей почему-то хотелось вспоминать злополучный вечер снова и снова – так мучительно тянет порой расковыривать слегка подсохшую болячку.

– Лелик, гад, жив-здоров и помирать не собирается, – всхлипнула Маша.

– Отнюдь. Он в тот вечер умер для всех нас, – отрезала подруга. Вера поправила рыжие волосы, уставилась на Машу огромными серыми глазами и загадочно обронила:

– Маш, да оставь ты этого придурка Лелика в покое. Пожалей мужика. С ним и так все ясно. Считай, его уже пакуют в Краснодар.

– То есть как это – «пакуют»? Кто? И почему в Краснодар? – оторопела Маша. Она представила, как Лелик бьётся в мешке, затянутом сверху толстой веревкой. Эта картина, признаться, даже не обрадовала ее, потому что показалась попросту глупой.

– Да, Маш, представь себе! Думаю, бедного Лелика не сегодня-завтра свезут в Краснодар. В чем застанут, в том и свезут, может, даже в шортах и в шлепанцах на босу ногу. А наглухо замурованная «газель» будет гнать из Москвы без остановок. Даже в туалет не выпустят, – безжалостно добавила Верунчик и, насладившись произведенным эффектом, медленно, со вкусом, закурила.

Маша могла ничего и не рассказывать про «тот вечер». Вера тоже была тогда в кафе и просмотрела всю, так сказать, «пиесу» – от пролога до финала. И не она одна. Уж кого-кого, а свидетелей Машиного позора оказалось больше, чем достаточно. Как нарочно, все старые друзья собрались вместе. Хотя, если честно, совсем по другому поводу. И этим «другим поводом» была красавица Марианна, чей юбилей в симпатичном московском подвальчике был так бездарно и безнадежно испорчен Леликом.

– Нет, ну как он мог! Как посмел так со мной поступить! Мерзавец… – завела опять Маша свою шарманку, и крупная, почти телесериальная слеза медленно скатилась по ее щеке. – Он же знал, что я непременно буду там, в кафе…