«Премия от олигарха»

Когда судьба одним капризным движением руки разрушает воздушные замки, в которые уже удалось мысленно поселиться и расположиться там со всем возможным комфортом, я достаю из серванта плитку горького шоколада, варю в турке настоящий, ароматный кофе, забираюсь с ногами в кресло и вспоминаю ту давнюю историю. И вот что удивительно: мелкие неприятности потихоньку исчезают, испаряются, как кофейный аромат, а потом и вовсе тают, как шоколад во рту. Ибо с некоторых пор я точно знаю: ничто не вечно под луной, и любое разочарование уравновешивается на незримых весах судьбы большим или маленьким, однако приятным подарком. Никогда – ни прежде, ни потом – мне не довелось испытать за два дня столько противоречивых эмоций: тщеславие, обиду, горечь и, наконец, нечаянную радость. Впрочем, эта радость до сих пор со мной, зовут ее Олег, и новые запахи, поселившиеся однажды в моей квартире: табака, мокрой шинели в прихожей и терпкого мужского одеколона – нет-нет, да и заставляют вспоминать с благодарностью череду нелепых событий, случившихся пару лет назад. Впрочем, все по порядку…

Резкий телефонный звонок вырвал, вырубил меня из суетливых предновогодних будней, как лесник – зелёную красавицу-ель из стройных рядов подруг на лесопосадках, заставил встрепенуться, расправить иголочки и ждать ежегодный праздник как чудо. А дело было так.

– Марина Викторовна? Манцева? – поинтересовался приятный женский голос на другом конце провода.

– Нет. это не я, – буркнула я не очень-то вежливо, с трудом отрываясь от компьютера.

– Поздравляю, вы стали лауреатом нашей премии, – продолжал голос, не обращая внимание на мой грубый тон.

– Какой еще премии? Нобелевской? – съязвила я, не сомневаясь, что это чей-то неуклюжий розыгрыш.

– Премии имени Василия Ивановича Жука, – не поддержала шутку собеседница. – Ваша книга очень понравилась его сыну, Ивану Васильевичу Жуку, председателю фонда Василия Жука, а также членам нашего фонда.

Когда судьба одним капризным движением руки разрушает воздушные замки, в которые уже удалось мысленно поселиться и расположиться там со всем возможным комфортом, я достаю из серванта плитку горького шоколада, варю в турке настоящий, ароматный кофе, забираюсь с ногами в кресло и вспоминаю ту давнюю историю. И вот что удивительно: мелкие неприятности потихоньку исчезают, испаряются, как кофейный аромат, а потом и вовсе тают, как шоколад во рту. Ибо с некоторых пор я точно знаю: ничто не вечно под луной, и любое разочарование уравновешивается на незримых весах судьбы большим или маленьким, однако приятным подарком. Никогда – ни прежде, ни потом – мне не довелось испытать за два дня столько противоречивых эмоций: тщеславие, обиду, горечь и, наконец, нечаянную радость. Впрочем, эта радость до сих пор со мной, зовут ее Олег, и новые запахи, поселившиеся однажды в моей квартире: табака, мокрой шинели в прихожей и терпкого мужского одеколона – нет-нет, да и заставляют вспоминать с благодарностью череду нелепых событий, случившихся пару лет назад. Впрочем, все по порядку…

Резкий телефонный звонок вырвал, вырубил меня из суетливых предновогодних будней, как лесник – зелёную красавицу-ель из стройных рядов подруг на лесопосадках, заставил встрепенуться, расправить иголочки и ждать ежегодный праздник как чудо. А дело было так.

– Марина Викторовна? Манцева? – поинтересовался приятный женский голос на другом конце провода.

– Нет. это не я, – буркнула я не очень-то вежливо, с трудом отрываясь от компьютера.

– Поздравляю, вы стали лауреатом нашей премии, – продолжал голос, не обращая внимание на мой грубый тон.

– Какой еще премии? Нобелевской? – съязвила я, не сомневаясь, что это чей-то неуклюжий розыгрыш.

– Премии имени Василия Ивановича Жука, – не поддержала шутку собеседница. – Ваша книга очень понравилась его сыну, Ивану Васильевичу Жуку, председателю фонда Василия Жука, а также членам нашего фонда.