«Одна жажда на двоих»

Одна жажда на двоих

Ева Ночь

Романтическая эротика

Короткий любовный роман

Цикл: Шаги

В тексте есть: очень откровенно, любовный треугольник, неидеальные герои

Ограничение: 18+

Она появилась в их жизни внезапно.

Кто она? Робкая хрупкая девушка или роковая красавица, что сводит с ума и берёт в плен одним взглядом?

Для них она — желанная, единственная, неповторимая. Нестерпимая жажда, которую невозможно утолить. Жажда одна на двоих…

Приквел к роману «Семь шагов до тебя».

Глава 1. Стефан

Она была не похожа ни на кого.

Хрупкая. Воздушная. Нежная.

Беззащитно-открытая и, несмотря на это, словно спрятанная от чужих глаз и прикосновений.

Ветка сакуры. Небесная синь, запечатлённая в её глазах. Тихая мелодия с грустными нотами. У неё даже имя — протяжное и печальное, как ветер ушедших цивилизаций — Элина. Будто кто-то играет на флейте, слагая баллады её красоте и необычности.

Она умела красноречиво молчать, забираясь с ногами в кресло. Она неповторимо смеялась — хрустально, оскольчато, тихо. Она двигалась, как балерина — какой-то особой поступью, по-лебединому выгибая шею.

Стефан боялся на неё дышать. Казалось, одно неверное движение — и она рассыплется, развеется, как мираж. А ему не хотелось, чтобы она исчезала, уходила из его жизни, где радостей было — по пальцам пересчитать.

С ней он чувствовал себя живым, а всё остальное время — мёртвым и пустым. С ней жизнь наполнялась смыслом, приобретала краски, начинала дышать и робко расцветать надеждой, которую, как ему казалось, он потерял навсегда.

С ней оживали давно забытые чувства. Даже не так: рождались заново. Потому что он не помнил, вычеркнул их из себя, вытравил, как кислотой, сжёг дотла, чтобы никогда больше не было больно.

Жить без сердца проще. Слыть холодным мерзавцем почётно. Бездушной твари легче пробиваться наверх и достигать целей.

Он это понял давно. Не испытывал лишних сантиментов, знал цену настоящей дружбе, понимал силу семьи, но никогда не давал личному прорываться вперёд. Ни к чему. Это тормоз. Бомба замедленного действия, что может рвануть в любой момент. Сильный яд, который действует не сразу, а постепенно, разъедая внутренности и душу.

Когда-то у Стефана Неймана была душа. А потом он о ней забыл. Запечатал поглубже, отсёк, как ненужный рудимент. Но, наверное, это не вытравить в себе до конца. Потому что он смотрел на девушку и понимал: что-то ворочается в груди, болит, с хрустом ломая барьеры и заборы, которые он так тщательно возводил много лет.

Он берёг её ото всех. Прятал от лишних глаз. Нет, не заточил в темнице, не закрыл в квартире, но никогда и никому не рассказывал, что в его жизни появилась девушка-загадка, нежный лотос, экзотическая бабочка, что чудом выросла на чужеродной почве, смогла выжить в огромном мегаполисе и не потерять свою чистоту и необычность.

— Поцелуй меня, — он сперва даже ушам не поверил.

Но Элина смотрела мягко, глаза излучали свет — насыщенно-голубой, как небо в жаркий день. Волосы мягким облаком вились над её головой и, подсвеченные лучами солнца, казались нимбом.

— Ну поцелуй же меня, — частыми осколками ломался её смех, распадаясь хрустальными шариками. — Не бойся, Стефан, я не кусаюсь.

Он не боялся. Замер от взрыва эмоций, что жгли грудную клетку и просились наружу.

Ей восемнадцать. Ему двадцать шесть. Она девочка. Он — холодный монстр, давно пославший этот мир в ад.

Элина сделала шаг и прикоснулась ладонью к его щеке — кончиками пальцев провела по щетине, улыбнулась робко. Глаза её сияли. Стефан поцеловал эти пальчики, понимая, что теряет тормоза.

Губы у неё мягкие, красивые, пухлые. Невинный рот, который он сейчас сомнёт в поцелуе. Может, поэтому медлил. Не хотел её напугать силой своего желания, мощью напора.

Элина посмотрела робко. Кинула взгляд из-под ресниц. Щёки её окрасил румянец. Наверное, все её силы ушли на то, чтобы сделать такой невероятно смелый шаг.

Они знакомы около трёх месяцев, и Стефан знал: не тронет её и пальцем, пока она не будет готова.

Это были не стандартные ухаживания, а нечто большее. Почти сразу. С того мгновения, как он её увидел. Он знал: если будет нужно, убьёт за неё. Пойдёт на костёр, сгорит в аду, но защитит от людей и мира.

Стефан не дарил цветы, не откупался украшениями, но давал Элине всё необходимое — без просьб и намёков. Да она ничего и не просила. Он сам.

Снял квартиру, когда увидел, где она живёт. Дал карточку, чтобы Элина ни в чём не нуждалась. Следил, чтобы в доме всегда была здоровая и полезная еда.

Она принимала всё со стеснением. Смущалась, смотрела робко из-подо лба. Её большие глаза светились кротостью, подсвеченной слезами, которым она не давала пролиться.

И вот от этой молчаливой благодарности Стефану хотелось сделать для Элины больше, гораздо больше, чем он давал. Да он готов был наизнанку вывернуться, лишь бы его девочка была спокойна и ни в чём не нуждалась.

Она стоит перед ним — такая робкая и такая желанная. Ещё миг — и отступит, подумав, что отвергнута. Он читает это по её лицу, по тени, что пролегает между бровей — изломанных напряжением. Стефан видит, как дрожат её губы.

— Девочка моя, — гладит он её нежные щёки, а затем привлекает к себе — осторожно, чтобы не напугать, не спугнуть её доверчивость и смелое отчаяние.

Губы его касаются её губ. Вначале легко, будто он впервые в жизни целует девушку и не знает, как к ней подступиться, но жажда берёт своё: Стефан притягивает её к себе, прижимает к груди, захватывает губы в плен.

Целует долго, тягуче, жарко, не давая неистовству прорваться наружу. Он тщательно контролирует своих демонов. Не нужно пугать. Нет причин делать ей больно или спешить. Поцелуями можно наслаждаться, смаковать.

Стефан забыл об этом. Вычеркнул из памяти. Женщин, с которыми он периодически спал, никогда не целовал в губы. Табу. Добровольный отказ.

Он мог ласкать ртом их тела, не видел ни в чём запретов, не знал стеснения. Стефану нравилось, когда женщины под ним кончали. Не важно, от члена ли, от оральных ласк, от его чутких пальцев, которыми он при желании умел творить чудеса. Но целовать в губы — нет. Слишком интимно, слишком личностно.

Чтобы целовать в губы, нужно что-то чувствовать. Стефан давно ничего не чувствовал там, где ровно билось его сердце.

Всё изменилось, когда в его жизни появилась Элина.

Он не мог её обидеть. Да и не хотел. Он жаждал сам касаться её, нежить, целовать. До боли во всём теле хотел ею обладать. Но в этом стремлении крылось не только желание собственника присвоить, поставить печать мужского превосходства.

Стефан хотел ей принадлежать. Быть единственным, уникальным, самым лучшим. Мужчиной, любовником, другом. Частью её сердца, мыслей, тела. Не просто забирать, но и давать, отдаваться без остатка, растворяться в этих невероятно синих глазах, тонуть и возрождаться. Восстанавливать те функции, что, как ему казалось, вытравил из себя окончательно и бесповоротно.

Элина была его наваждением. Его путеводной звездой. С ней Стефан верил, что не всё ещё потеряно.

Он увлёкся. Нырнул в поцелуй, как капля воды — в раскалённый песок, чтобы испариться, обжечься, обрести новый смысл, забыться, как мальчишка, что ещё не знал настоящего секса, но уже томился бурными фантазиями, где нет смысла, а есть только чистая похоть да картинки со сплетёнными в жарком соитии телами.

Стефан не сразу понял, что Элина рвёт пряжку его ремня, ведёт рукой по члену — напряжённому и твёрдому, очерчивает сквозь ткань головку.

Он всё понимал, но не мог сконцентрироваться: вся кровь отлила на этаж ниже, чтобы беспрепятственно выдавливать все здравые мысли.

Жадные пальчики сметают барьеры, запреты, осторожность. Визг молнии на его брюках. Проворные руки освобождают напряжённую плоть на волю.

Её гладкая нежная прохладная кожа. Его горячий, окаменевший член. Разряд тока по телу. До содрогания, до сладких судорог, когда напрягаются все мышцы.

У Стефана давно не было женщины. С тех пор, как появилась Элина. Он мог бы кончить просто от её прикосновений, но не хотел опозориться, поэтому сдерживался изо всех сил.

— Ах, какой ты великолепный, — шепчет восхищённо его девочка и ведёт пальцами по каменным мышцам живота, очерчивая пресс, и Стефану хочется быть ещё лучше. Для неё.

Лёгкий шелест. Миг — и атласный халатик падает к ногам. Элина стоит перед ним голая.

Она ещё лучше, чем он представлял. Бархатная нежная кожа. Аккуратные груди с острыми сосками. Длинная шея, выступающие ключицы, тонкая талия, плавные изгибы бёдер, гладкий лобок. Ноги — само совершенство. Розовые пальчики с крохотными ноготками.

Ему хватает нескольких секунд, чтобы охватить, запечатлеть на сетчатке её образ — новый, неизведанный, манящий.

Робкие глаза, невинно-пухлый рот, уже зацелованный им. Элина скромно прикрывает руками грудь и то место, куда погрузится его член. Стефан уже знает это. Назад пути нет.

— Не прячься, — просит он её и сам убирает руки, чтобы полюбоваться вдоволь. Обласкать жадным взглядом. Охватить всю. Представить, что он с ней сделает вот-вот.

Стефан не спешит. Ему нужно насладиться. Взгляд — тоже катализатор. Визуальное восприятие — тоже часть сексуальной игры, нежной прелюдии.

Но у Элины на это есть своё мнение.