«Леди и разбойник»

Пэнси обвела глазами церковный двор. Нет, бежать не удается. Многочисленная свита заполнила все пространство, и самое главное, Пэнси заметила Филиппа Гейджа. Неужели король устроил ловушку и прибыл только для того, чтобы присутствовать при аресте разбойника? Пэнси подошла к Люцию поближе и взяла мужа за руку. Пусть все видят, что какая бы участь его ни ожидала, она готова разделить с ним судьбу. Люций почувствовал ее волнение, угадал тревогу и пожал ее пальчики, как бы успокаивая. А Пэнси пришла в полное замешательство, увидев, как справа из-за деревьев показалась группа людей,

Четыре разбойника в масках и Рудольф возвращались в церковный двор в сопровождении двух человек из свиты короля со шпагами наперевес, Пэнси перехватила взгляд, брошенный Люцием в сторону своих друзей, и заметила, как резко обозначились его скулы. «Ах, вот оно что! – подумала Пэнси. – Оказывается, они тут все пленники. И король просто ждал, когда приведут этих четверых».

Пэнси, как и Люций, следила за происходящим, не шелохнувшись. Разбойники подошли ближе и, увидев сквозь прорези в масках, кто стоит перед ними, проворно сняли шляпы, а Джек, которого Пэнси тотчас узнала, громко крикнул:

– Да здравствует его величество!

Рудольф, со связанными за спиной руками, был вне себя от ярости. Он облегченно вздохнул, когда увидел короля и Филиппа Гейджа. Скривив губы, Рудольф попытался изобразить улыбку и громко сказал, чтобы все слышали:

– Могу ли я просить, ваше величество, об аудиенции?

Чарльз поднял руку:

– Одну минуту, мистер Вайн. Нам нужно сначала закончить одно дело. – И он обратился к свите: – Господа, с огромным удовольствием хочу представить вам того, кого все мы долгое время жаждали увидеть и чье длительное отсутствие при дворе вызывало недоумение. Я говорю о мистере Люции Вайне, который спас мне жизнь в бою при Ворчестере и который, к нашей радости, возвратился к нам. Он так долго отсутствовал, что, должно быть, ему не довелось узнать, что он является маркизом Стейверли и посему должен вступить во владение поместьем, ранее конфискованным нашими врагами. Джентльмены, и вы, сэр Филипп Гейдж, в особенности, разрешите представить вам маркизу и маркиза Стейверли.

Глаза Филиппа Гейджа, казалось, готовы были выскочить из орбит, но он отвесил глубокий поклон, как и остальные члены свиты. Пэнси непроизвольно сделала ответный реверанс, так как это предписывалось этикетом. Король, как заметила Пэнси, с изумлением взирал на всех, а когда Люций собрался произнести ответное слово, остановил его жестом, потребовав тишины, и, подойдя к четырем разбойникам, сказал:

– Уберите-ка эти штуки с ваших лиц!

Они повиновались. Четыре пары глаз смотрели на короля с опаской и в то же время с мольбой о прощении. Эти люди всегда были преданы и верны ему. Чарльз скользнул по их лицам взглядом и, слегка улыбнувшись, произнес:

– Сэру Филиппу Гейджу нужны такие люди, как вы, чтобы установить в Лондоне и его окрестностях закон и порядок. Мне тоже нужны преданные солдаты в полк его королевского величества. Готовы ли вы послужить мне?

Общий вздох облегчения был ответом. А потом каждый из четырех преклонил колено, а Джек, отвечая от имени своих друзей и себя лично, волнуясь, произнес:

– Мы готовы умереть за вас, ваше величество!

– Нет уж! Лучше живите и послужите мне, – отвечал король. – Вам предписано поступить в распоряжение капитана гвардии Уайтхолла.

– Ваше величество, я протестую, – выкрикнул Рудольф хриплым голосом, в котором звучала плохо скрытая злоба.

– Мистер Рудольф Вайн, в последнее время я узнал о вас много нового, – сказал Чарльз. Потом, помолчав, добавил безразличным тоном, как бы вскользь, как о деле решенном. – Мне кажется, что Англия не подходит вам, мистер Вайн. Вы, знаю, долго жили на континенте, и я посоветовал бы вам вернуться туда, где ваши необыкновенные таланты могут быть применимы с большей пользой, чем здесь,

Для Рудольфа это означало изгнание из страны. Он встрепенулся, должно быть, хотел что-то сказать, но король не стал дожидаться ответа, и, не взглянув ни на разбойников, ни на Пэнси, ни на Люция, пересек двор, вскочил на коня и тронул поводья. Мгновение – и о пребывании короля и свиты в Стейверли напоминало лишь облако пыли на дороге, но скоро и оно растаяло за горизонтом.

Пэнси стояла и смотрела на дорогу, прикрыв глаза рукой, до тех пор, пока кавалькада не скрылась из виду, Девушка почувствовала на себе взгляд мужа. Разбойники – то ли Люций, как обычно, сделал им знак, то ли они уже понимали без слов – повернулись и отправились к своим лошадям, мирно пощипывающим травку на лужайке. Прихватили они и Рудольфа, несмотря на его приказы развязать руки. Через несколько секунд во дворе никого не осталось, Пэнси подошла к мужу и заглянула ему в глаза. И увидела в них то, что хотела увидеть. Люций свободен, и они могут отправляться в Стейверли.

Пэнси казалось, что весь мир радуется и поет звонкую песнь, а солнце еще прибавило красок и блеска природе вокруг. Она прижалась к мужу, потом что-то прошептала и зарылась лицом в бархат его плаща. Он молча обнял ее, потом осторожно приподнял лицо, взяв за подбородок, и произнес:

– Дорогая моя, любимая моя жена, у нас с тобой все только начинается!

И поцеловал ее. И они долго потом вспоминали этот поцелуй.

Оглавление