«Контрабанда, шпионаж и… любовь»

Сонный лакей подал им зажженные свечи, хотя особой необходимости в них не было – холл достаточно ярко освещали свечи в серебряных подсвечниках.

– Спокойной ночи и приятных снов, – с чувством пожелал Перегин другу, когда они поднялись на второй этаж. – Утро вечера мудренее. Завтра все покажется тебе в другом свете.

– Сомневаюсь, – мрачно ответил герцог. – Я знаю свою крестную: не успеешь открыть глаза, она тут как тут – не пора ли под венец?

– Слава Богу, что я не герцог, – рассмеялся Перегин и направился по коридору к себе.

Трайдон, вздохнув, открыл дверь своей комнаты. Он чувствовал усталость, хотя с удовольствием продолжил бы разговор. В комнате было темно, и герцог решил, что ошибся дверью. Как бы поздно он ни ложился спать, его всегда поджидал камердинер, на столе стояли зажженные свечи, а если ночью было прохладно – в камине потрескивал огонь.

Хорошо быть герцогом! Сотни слуг окружают тебя заботой, стараются всячески угодить.

Наверное, зашел не в ту комнату, подумал Трайдон и поднял свечу выше. Темнота несколько рассеялась, и он застыл на месте как изваяние. Потом с необычайным проворством – армейская выучка в любой ситуации не подведет! – выскочил в коридор и захлопнул за собой дверь. Через секунду он уже был в спальне Перегина Каррингтона, как раз снимавшего элегантный сюртук.

– Трайдон?! – удивленно воскликнул он. – А я думал, ты спишь.

Герцог плотно закрыл дверь.

– Ты один, без слуги? – возбужденно спросил он.

– Я отпустил его спать, – растерянно ответил Перегин. – Старик служил еще моему отцу… Заставлять его ждать всю ночь, когда я заявлюсь, нехорошо.

– Ну, отпустил и ладно! Перегин, мне нужно поскорее убраться отсюда.

– А в чем, собственно, дело?

– А в том, что я влип, – сказал герцог, ставя свечу на стол.

– Черт тебя побери, ничего не понимаю!

Герцог опустился на кровать.

– Как ты думаешь, кого я только что видел в своей спальне?

– Наверное, старика Харди или кого-то из слуг, кого же еще?

Герцог глубоко вздохнул.

– Харди там не было, – медленно произнес он. – Открываю дверь, вхожу – темнотища, поднимаю вверх свечу и вижу: кто-то лежит в моей постели.

– Боже милостивый! – Перегин сел рядом с герцогом. – И кто же?

– Не могу утверждать с полной уверенностью, но, по-моему, та белокурая девица, с которой я танцевал в самом начале вечера и еще раз после ужина.

– Изабелла Далгвиш… Недурна собой, но мамаша ее просто фурия. Фредди Меллингтон рассказывал мне, как они охотились за ним в прошлом году. Ну и досталось же бедняге! Одно время он даже собирался уехать из Лондона, чтобы избавиться от их назойливого преследования.

– Похоже, теперь я занял место Фредди Меллингтона, – вздохнул герцог.

– Да… попал ты в переплет.

– Ну, это мы еще посмотрим, – решительно заявил герцог. – Я уезжаю немедленно!

– А стоит ли? – засомневался Перегин.

– Ты не понимаешь, что произойдет, если я останусь. Держу пари, мамаша скрывается где-то поблизости. Она только и ждет, когда я зайду в спальню, чтобы ворваться и устроить спектакль.

– Боже милостивый, я об этом не подумал!

– Зато я подумал, – мрачно произнес герцог. – Даже кретину ясно, что в такой ситуации порядочный человек должен будет сделать одно – предложить девице руку и сердце.

– А ты не ходи в комнату, – посоветовал Перегин. – Оставайся здесь.

– Что бы я завтра ни говорил в свое оправдание, они всегда смогут заявить, что именно я затащил девчонку к себе в постель. Конечно, тут возникнет вопрос, почему она мне это позволила… Нет-нет, в любом случае, только титул герцогини Вестейкрской возместит потерю репутации.

– Ну и дела! Даже не знаю, что бы я делал, окажись на твоем месте.

– Если у тебя есть голова на плечах, ты бы поступил точно так же, – резко ответил герцог. – Придется тебе одолжить мне одежду. Слава Богу, мы почти одного роста. Помнишь, в Оксфорде я частенько брал твои костюмы – ты тогда был побогаче меня и мог себе позволить более дорогого портного.

Перегин театральным жестом указал на гардероб:

– Моя одежда к твоим услугам.

Не мешкая, герцог натянул панталоны, привычным жестом повязал жесткий белый галстук и надел темно-синий костюм для верховой езды, сшитый превосходным портным.

– К счастью, мы пользуемся услугами одного сапожника, – заметил герцог, влезая в высокие ботфорты.

– Поосторожнее, старина! Они совсем новые, я всего лишь раз их надевал.

– Закажи себе другие, а счет пришли мне, – небрежно бросил герцог.

– Непременно последую твоему совету. А теперь, будь добр, продумай, что мне сказать ее сиятельству. Она заходила попрощаться перед сном и видела нас вместе за карточным столом, поэтому завтра утром, не обнаружив тебя, сразу примется за мою персону.

– Можешь сообщить крестной, – задумчиво произнес герцог, – что меня срочно вызвали по военным делам.

– И она поверит? – с сомнением спросил Перегин.

– Будем надеяться. Ты всегда умел ловко соврать. По крайней мере, когда была в том необходимость. Теперь пришло время постараться для друга.

– Молю Бога, чтобы она поверила, иначе не сдобровать, – пробормотал Перегин. – Лучше бы мне поехать с тобой… Да, кстати, куда ты едешь?

– Понятия не имею. Скорее всего, к Чарльзу Брайанту. Он живет где-то на побережье.

– Это в Брайтхелмстоуне, недалеко от того места, куда нацелился наш дорогой принц. Старайся держаться так, чтобы море находилось все время по левую руку от тебя.

– В Лондон вернусь через несколько дней, – пообещал герцог. Он встал и подошел к зеркалу. – Черт возьми! Вестон шьет тебе сюртуки лучше, чем мне.

– Возможно, но если ты испортишь его, тебе придется заказать новый, – предупредил Перегин.

– Взамен можешь взять что-нибудь из моих вещей. Скажи Харди, что я распорядился. – Герцог снял с верхней полки высокую касторовую шляпу и надвинул ее на самый лоб. – Кстати, Перегин, одолжи мне выигранные тобой деньги, да и вообще все, что у тебя сейчас есть. Мне они понадобятся, если Чарльза не окажется дома или по дороге случится что-нибудь непредвиденное.

– Посмотри в ящике туалетного столика.

Герцог выдвинул ящик и присвистнул:

– Неплохо.

– Да, просто чертовски повезло. Я обобрал на тысячу фунтов этого старого хрыча Бакхевена, – ухмыльнулся Перегин. – Должно быть, в то время пока ты кокетничал со своей белокурой леди.

– Не напоминай мне о ней, – простонал герцог. – Прошу прощения, но я с удовольствием бы свернул ее мамаше шею. Подстроить такую ловушку! И окажись на моем месте другой, менее проницательный, он бы запросто в нее угодил.

– Ну и самомнение у тебя, – усмехнулся Перегин. – Помяни мое слово, когда-нибудь ты все-таки попадешься.

– Бьюсь об заклад, что нет.

– Я принимаю пари! Уговор в течение года.

– Прекрасно! В таком случае плакали твои денежки. Отныне и во веки веков женщины для меня не существуют. С меня довольно.

– Может, передать твои слова крестной? – лукаво спросил Перегин.

– Не стоит. Сама скоро все узнает. Я больше никому не позволю докучать мне разговорами о женитьбе. Вот увидишь – я останусь холостяком. А вестейкрские бриллианты пускай себе лежат в банке, пока не почернеют. Плевать я на них хотел!

Перегин расхохотался и продолжал смеяться, когда герцог, выходя из комнаты, осторожно – что было на него совсем не похоже – прикрыл за собой дверь. Представив, как его сиятельство крадется по коридору, боясь быть услышанным, Перегин зашелся в новом приступе смеха, и долго еще не мог успокоиться, пока наконец ему не удалось отдышаться и лечь спать.