«Арена любви»

Венди Дулиган

Арена любви

1

Хорошо бы это повторилось! Не может быть, чтобы испытанное ею накануне потрясение было лишь плодом ее фантазии. И все-таки необычное головокружение, гул в ушах, резь от яркого света в глазах, потрясающую пестроту красок проще простого объяснить слишком легким завтраком и действием антигистаминного препарата, который она принимала, чтобы холодное лето не уложило ее в постель, а вовсе не поразительной энергией, исходившей от небольшого, в позолоченной раме, портрета итальянского аристократа шестнадцатого столетия.

Тридцатитрехлетняя вдова Вера Манчини решила повторить эксперимент и во второй раз пришла в чикагский музей изобразительных искусств. Она сидела на скамейке и не могла отвести взгляд от черных глаз на полотне, напрочь забыв об этюднике, лежавшем у нее на коленях. Это уже переходило границы любопытства и скорее напоминало навязчивую идею.

Портрет ездил по свету со знаменитой международной выставкой искусства эпохи Ренессанса. В первый раз он попался ей на глаза, когда она пришла сюда в поисках новых идей для зимнего показа модной одежды своей фирмы. С тех пор она побывала тут еще три раза и сделала кое-какие дополнительные наброски, по крайней мере именно этим она объяснила свое необычное и не оставшееся незамеченным тяготение к выставке Габриелл Бартон, подруге и партнерше, с которой они вместе (после смерти мужа Веры) открыли салон мод.

Но это была неправда. На самом деле она не могла насмотреться на изображение сорокалетнего на вид мужчины с пристальным взглядом, в черном бархатном камзоле с белыми кружевами вокруг шеи и с парой кожаных перчаток в изящных, но сильных руках. Его имя потерялось в столетиях. На висевшей рядом карточке значилось лишь, что портрет относится примерно к 1520 году и принадлежит кисти малоизвестного художника из Пьемонта. Написан за четыреста сорок лет до ее рождения! А ей казалось, будто она отлично его знает… знает всю свою жизнь, сколько себя помнит.