«Плут»

— Она постоянно влипала в какие-то истории. Возможно, ее семья просто хотела сбыть дочь с рук и одновременно обеспечить ее будущее.

Мейбелин покачала головой, ее глаза нервно забегали:

— О, Коуди! Как ты можешь защищать человека, бросившего тебя как хлам недельной давности, а затем сбежавшего в Нэшвилл и развлекавшегося там с женщиной, годящейся ему в матери?

Затем она выдержала паузу, встала и попыталась держаться прямо, что для женщины ее размеров оказалось непросто:

— Клянусь, ты иногда кажешься такой наивной…

Коуди выдержала взгляд Мейбелин. Ей было все равно, что ее называют наивной. Она сильно повзрослела за последние полтора года, потеряв родителей. Не так-то легко вести свое дело, быть хозяйкой в доме, проводить ремонт помещения, и, в то же время, растить двенадцатилетнюю дочь, которая уже сорок пять минут назад должна была вернуться домой из школы. Она дала Кетти строгие указания из школы идти сразу прямо домой и помочь приготовить еду для свадебного приема, который должен состояться всего через четыре часа. Осталось четыре часа!

Но сначала надо угомонить Мейбелин.

— Я считаю, что Броуди спровоцировали. Поймали в ловушку. И никто не убедит меня в противном.

— Пф! — проговорила Мейбелин, отметая это утверждение. — Дикон Броуди неприятность с большой буквы, Коуди, и все в городе знают это. Даже когда он путался с тобой, у него была куча других…

Коуди проигнорировала ее замечание. Она знала о Диконе то, что не знали другие. Это было слишком личное дело, чтобы обсуждать его с этими женщинами. Но она сердцем чувствовала, что Броуди не мог надругаться над юной девочкой. Да, слабость к молодым у него была, и она знала, почему. Но Мейбелин с ней все равно не согласилась бы, так что Коуди просто пожала плечами и стала убирать пустые чашки, надеясь, что женщины поймут намек и оставят ее.

— Почему его не посадили в тюрьму за преступление? — спросила Эйлин, когда Коуди направилась на кухню.

Мейбелин сложила на груди свои пухлые руки:

— Да просто он подмазал, кого надо, дорогая, и получил наказание полегче. Он ведь так богат, что может купить себе путь в Перли Гейтс, если ему захочется.

Она выдержала паузу и поглубже вздохнула.

— Поэтому судья осудил его условно. Если бы меня спросили, я бы заперла его и выкинула ключ. Вместо этого они отослали его работать в Калгари.

— Просто стыдоба, что ему разрешили вернуться сюда вместе со своими проблемами, — проговорила Эйлин. — Особенно после того, как он оказался слишком хорош, чтобы играть на нашем фестивале голубой травы несколько лет назад.

Внезапный грохот заставил дам подскочить на месте. Они оглянулись и увидели, что Коуди уронила поднос.

— Извините, — проговорила она. — Вы говорите, что Дикон возвращается в Калгари?

Мейбелин фыркнула. Щеки у нее покраснели.

— Конечно, возвращается, — кивнула она. — А почему, ты думаешь, все в такой панике? Не исключено, что он уже здесь.

Петси Баркер, сидевшая все время молча, в первый раз заговорила. Хриплым голосом она произнесла:

— Я просто рада, что у меня сыновья, а не дочери, — заявила она.

Вся группа согласно закивала. Все еще пошатываясь от услышанной новости, Коуди прошла через дверь-вертушку, которая вела на кухню. Она с шумом выставила посуду на мойку и села на стул, чувствуя, что ослабла, как новорожденный котенок. После всех тех лет Дикон Броуди возвращается в Калгари! Она чувствовала, как сжалось ее сердце. Сильное желание? Смертельный страх? Что ей теперь делать?

У нее не было выбора… Она и Кетти затаятся до тех пор, пока не вернутся в Мемфис. Только тогда она сможет вздохнуть спокойно.

Дикон Броуди изучал странно выглядящее строение с розовой, положенной внахлест, облицовкой из кровельной дранки, и удивлялся, с чего это Джим и Абигайл Шервуд выкрасили свой дом в такой странный цвет. Причем, дом был розовым столько лет, сколько Броуди себя помнил. Хотя строение оставалось внушительным, с башенками и крутой крышей. Окружающая его собственность простиралась на целый городской квартал и защищалась шестифутовыми коваными воротами и высокими красноверхими изгородями. Броуди хорошо все это знал. Он столько раз лазил через эти самые изгороди к задним решеткам на окне спальни Коуди. Они сидели на крыше, целовались и смотрели на восход солнца. Конечно, им и в голову не приходило, что они могут свалиться и переломить себе кости или, еще хуже, свернуть шею. Единственное, что их заботило, как бы их не поймали родители Коуди, которые ее охраняли. Он понимал, что родители чрезмерно беспокоились о любимом дитяти. Абигайл Шервуд имела два выкидыша, прежде чем ей в зрелом сорокалетнем возрасте удалось дать жизнь Коуди. Дикон продолжал вышагивать по дорожке, как он это делал и в предыдущий вечер. Затем он оставил это занятие и направился к отелю Палм Корт. Вывеска на окне приветствовала его: «Квартиры внаем. Справиться внутри».

Он хмыкнул. Семья Коуди, вероятно, переживала плохие времена, если опустилась до сдачи квартир внаем. Эта мысль понравилась ему больше, чем он хотел в том себе признаться. Тринадцать лет — большой срок, чтобы помнить обиды. Кроме того, ему нужно место, чтобы остановиться, добропорядочная публика в Калгари не очень-то склонна принимать его с распростертыми объятиями. И вряд ли он представлял угрозу для дочери Шервудов. Коуди, скорее всего, обзавелась целым выводком ребятишек.

Куда еще он мог пойти?

Со вздохом смирения, Дикон медленно поднялся по ступенькам и остановился перед входной дверью.

Одетая в белый кружевной передник, с элегантной заколкой в волосах, которая вызвала бы зависть всех бабушек, Коуди пробовала одно из своих фирменных блюд, которое она планировала подать на приеме. Коуди ждала, когда Кетти попробует ее кулинарное произведение.

— Как ты думаешь, они догадаются, что это не настоящие крабы? — спросила Коуди, вынужденная пойти на дешевую подмену из-за необходимости экономить деньги.

Кетти покачала головой. Внешне она очень была похожа на мать. У них были абсолютно одинаковые каштановые волосы, которые у дочери в настоящий момент растрепались и выглядели небрежно. Коуди еще не успела отправить дочь привести себя в порядок.

— Я разницы не чувствую.

Коуди собиралась ответить, когда зазвенел звонок.

— О, надеюсь, принесли шампанское, — проговорила она и поторопилась к выходу.

— Поди отнеси подносы для сыра, — крикнула она через плечо. — Когда я вернусь, порежем свежие овощи…

Кетти кивнула и проскочила через дверь, но от Коуди не ускользнул взгляд усталого сопротивления на ее лице. Хотя девочка вполне могла помогать матери в подобных случаях, Коуди тем не менее знала, что дочь находит это занятие скучным. А это означало, что она не хочет тратить время, чтобы сделать все, как надо. Коуди частенько приходилось доделывать за нее. Когда-нибудь она наймет помощницу, постоянно обещала она сама себе. Когда-нибудь ее дочь сможет проводить время со своими друзьями. Когда-нибудь, когда не будет так тяжело с деньгами.

Коуди поспешила из кухни через внушительную столовую, где садовник как раз заканчивал оформлять столы только что срезанными цветами для свадебного вечера. Выйдя в главный холл, отделяющий ее личные комнаты от тех, которые сдавались внаем, Коуди распахнула дверь.

— Надеюсь, вы принесли шампанское, — проговорила она. Затем Коуди посмотрела на пришедшего и сердце у нее остановилось.

— О, Боже, — с трудом произнесла она. — Так вы не из винной лавки?

Глава 2

Дикон чувствовал, будто получил по лицу сковородой. Сначала он был слишком оглушен и не мог ничего сказать. Поэтому он просто стоял, разинув рот.

«Он стал выше», — подумала она. «Она пополнела», — подумал он, ненавидя себя за то, что обратил на это внимание. «Газетенки не отдали ему должного». «Брак и материнство изменили ее. Она все еще хорошенькая, какой была в высшей школе. Кроме дурацкой штуки, которую она пришлепнула на волосы».

«Я никогда по-настоящему его не привлекала».

«Я никогда не забуду ту боль, которую она мне причинила».

От этой мысли у него напряглась спина. — Дикон? — звук ее голоса потряс бездыханную тишину и заставил их обоих подпрыгнуть, словно к ногам подкинули головешки. Он снова посмотрел на нее, осознавая свою глупость и чувствуя чертовский гнев за то, что он здесь стоит. Что, черт возьми, принесло его назад в Калгари? И что ему нужно у входной двери Коуди? Кстати, что она здесь делает? Почему не в Дюрхеме со своим мужем? Он не предполагал, что такое может случиться…

— Привет, Коуди. — Голос у него был холоден и ломался, как замерзший прутик после метели. — Родители дома?