«Больше, чем любовница»

Мужчины чувствовали это, словно просвечивая ее насквозь, и безошибочно угадывали ее прошлое. Что бы ни было надето сверху, они ощущали сущность Сары — Сары, которой все приносило физическое наслаждение: от прикосновения бархата, шелка, воды и солнечных лучей к ее обнаженной коже до аромата сочного бифштекса; свежевыпеченного хлеба и вкуса клубники, облитой дорогим темным шоколадом. Той самой Сары, на туалетном столике которой стояла дюжина флаконов с духами, так что она с трудом делала выбор, потому что ей нравилось все сразу.

Сара раздраженно откинула волосы. Даже сейчас, в двадцать семь лет, она все еще боролась с собой, разрываясь между имиджем спокойной, уверенной в себе женщины, пользующейся уважением общества, и чувственной натурой, которая брала свое, когда Сара возвращалась домой. Скрытность давно стала ее вторым «я».

При воспоминании о сенаторе ее резнуло изнутри. Этот мужчина средних лет был милым, любезным, но ужасно одиноким, с тех пор как тяжело заболела его жена… Сара была у него секретаршей. Ей исполнилось всего восемнадцать, это была ее первая работа, она очень стеснялась и постоянно боялась сделать что-нибудь не так. Все началось совершенно невинно: задержки допоздна, кофе с сенатором и его помощниками, торжественные обеды на всю ночь… Он годился ей в отцы, а отца — Господь свидетель, — отца у нее никогда не было.

После того как сгорел дом, в котором она жила, сенатор подыскал ей новую квартиру. Было намного легче говорить «да», чем «нет», и радоваться чувству, которое она сумела внушить взрослому мужчине. Когда Сара переехала, он подарил ей одну-единственную красную розу. Первое «да» повлекло за собой другое, третье, и…

Год спустя газетчики кое-что пронюхали, и симпатичный сенатор расстался со своим постом.

Сару одолевали горькие воспоминания. Возникла тень покойного мужа, и на сердце стало еще тяжелее. Узнав о ее прошлом, муж воспылал гневом. Он ненавидел Сару до самой смерти. Автомобильная катастрофа…

Девушку знобило. Она опустилась на кровать и обхватила себя руками. Не хотелось зажигать свет, не хотелось смотреть на себя в зеркало. Пусть сначала пройдет чувство вины.

Если бы рядом был мужчина, способный отвлечь ее от этих мыслей! И тут словно из тумана соткался образ широкоплечего Дэниела Пендлтона с сильными, нежными руками.

Сара отогнала его прочь и взялась за подол комбинации, но в ту же секунду прозвучал звонок. Она бросила взгляд на часики и нахмурилась. Половина первого. Кого это несет в такую пору? Она сорвала с крючка кимоно, запахнулась в него, подошла к двери и заглянула в «глазок».

Дэниел Пендлтон… У нее подогнулись колени.

Сара открыла дверь, пролепетав первое пришедшее на ум:

— Что с Карли?

— Ничего. — Дэниел глянул в ее встревоженные глаза и решил, что не имеет смысла разыгрывать из себя Ромео. Она выглядела маленькой, хрупкой, беззащитной, но была настроена решительно. — Можно войти?

— Ну…

— Мне хотелось удостовериться, что вы благополучно добрались до дому. — Он умолк и принялся с любопытством разглядывать комнату. Очень женственно, удобно, уютно. Жалюзи, шторы с ламбрекенами, множество свечей на камине, плюшевый медвежонок в соломенной шляпе. На столике последний бестселлер, несколько журналов мод, флакончик лака… Ему тут же представилась Сара в алой комбинации, красящая этим лаком ногти. Воротник крахмальной сорочки стал тесен.

Пальто и кошелек Сары небрежно лежали на заваленном подушечками цветастом диване, слишком узком, чтобы на нем спать. Правда, подушечки можно было сбросить, посадить Сару к себе на колени и целовать, пока не настанет время перебраться в постель…

Он не пожалел бы остатка жизни, чтобы очутиться в ее спальне.

— Нормально я добралась, — с досадой сказала Сара.

Дэниел волей-неволей перевел на нее взгляд.

— Мы не успели договорить.

Сара безучастно смотрела на него. Губы Дэниела растянула усмешка.

— Обед.

Девушка неохотно подняла пальто и повесила его на крючок, чувствуя, что Дэниел не сводит с нее глаз. Он занимал здесь слишком много места.

— Едва ли это имеет смысл.

— Почему?

Лучше бы он не задавал этого вопроса…

— Потому что вы брат Карли, а она — моя хозяйка.

— Ну и что?

— Это неудобно.

Она пинком отбросила туфли под стол. Взгляд Дэниела скользнул по ее голеням и остановился на красных ногтях. Сара ужасно смутилась. Красить ногти на ногах в яркие цвета было ее маленькой слабостью, которую она искупала тем, что ногти на руках покрывала бесцветным лаком. Девушка откашлялась. В следующий раз она наденет на себя латы…

Он подошел ближе. Колокола били тревогу.

— Значит, вы отказываете мне?

Сара проглотила комок в горле.

— Я… — Поводов для вежливого отказа не находилось.

Он задумчиво прищурился.

— Я вам не нравлюсь?

Она покачала головой. Господи, лучше бы он не начинал этого разговора!

— Нет. Не поэтому. — У нее вспыхнули щеки.

— Все еще тоскуете по мужу? — Тон его был скорее дружелюбным, но в нем не было ни капли сочувствия.

Сам того не желая, Дэниел подсказал ей выход, и Сара не преминула им воспользоваться.

— Да.

— Нет, это нечестно!

Она вздохнула и слегка прикоснулась к его руке.

— Но дело не в этом.

Дэниел тут же завладел ее кистью.

— А в чем же?

У Сары учащенно забилось сердце. Прикосновение сильной, твердой мужской руки сводило ее с ума. Как объяснить, что она обладает злосчастной способностью портить жизнь хорошим людям? Пальцы нежно поглаживали ее кисть. Не надо, не надо…

— Я не гожусь для любви, — тяжело вздохнув, призналась она.

— Может быть, все дело в отсутствии практики? — предположил Дэниел.

Их пальцы переплелись. Дэниел не отрывал глаз от уст девушки, и Сара поняла, что вот-вот произойдет непоправимое. Сейчас она ощутит прикосновение его нежных, мягких губ, язык скользнет в ее горячий рот, и она не устоит… О да, можно держать пари: Дэниел Пендлтон знает, как обращаться с женщинами!

Она покачала головой, чувствуя, как ее охватывает жар, и облизала горящие губы. Он тяжело задышал и слегка сжал ее пальцы, безмолвно отвечая на этот неосознанный, но красноречивый жест. Их взгляды встретились.

— Практика — великое дело, Сара, — хрипло произнес он, прикрывая фиалковые глаза, — и я не прочь, чтобы вы потренировались на мне.

2

Так… Глаза Сары потемнели, веки опустились, словно шелковые шторы. Дэниел почувствовал ее отчужденность еще до того, как девушка успела пошевелиться. Она что-то пробормотала. Дэниел не разобрал слов, но тон был явно неодобрительный. Сара плотнее запахнула кимоно и покачала головой.

— Уже поздно. Я ценю вашу заботу… — Девушка сделала паузу, и Дэниел понял, что над ним смеются. — Вы очень любезны. Завтра мне рано вставать. — Она двинулась к двери. — Держу пари, вам тоже.

Она положила ладонь на дверную ручку, и Дэниел решил попробовать заставить ее отбросить хорошие манеры. Сара держалась с достоинством королевы, и воли ей тоже было не занимать. Уязвленный Дэниел все же невольно восхитился ею.

С досады сунув руку в карман, он ощутил болезненный укол в палец и вздрогнул. Проклятая колючка! Воспоминание о том, что роз без шипов не бывает, слегка запоздало. Все расчеты пошли прахом. Он направился к Саре, решив воспользоваться тем, что воспитание не позволяло ей выставить незваного гостя.

— Что ж, поговорим об обеде в другой раз, — сказал он, подходя вплотную и с удовлетворением глядя на ее нервно сжимающуюся и разжимающуюся руку. О'кей. Даже ненависть лучше, чем равнодушие.

Она открыла рот, чтобы ответить, но Дэниел положил ладонь на ее руку и заставил девушку замолчать. На его лице появилась коварная улыбка.